Не сказал бы, что последнее замечание обнадеживало. Казалось, что Сефер-бей смотрел на нашу поездку, как на авантюру. Но и не отговаривал. Наоборот, дал последнее наставление — весьма важное, несмотря на его прозаичность.
— У каждого вождя есть жены и дети. Запаситесь подарками. Различные безделушки, скорее яркие, чем дорогие, будут весьма кстати. Разноцветные и белые муслиновые шали, булавки, иголки, немецкие серебряные табакерки… Эти уорки падки на подношения!
Сказал так, будто отправлял нас к команчам или ирокезам в леса Северной Америки. Как истинный вождь и потомственный князь, он глядел на своих будущих подданных с царственным презрением. Но я хорошо знал кавказцев. Их внутренняя гордость не позволит никому смотреть на них сверху вниз. Голову снимут, не задумываясь. Тем более, когда на поясе висит шашка!
[1] Чувяки — кожаная обувь, часто из красной сафьяновой кожи, ноговицы — род высоких чулок или гетр из фетра или шерсти.
[2] Уорки — особое сословие у кабардинцев и у других адыгейских племен, вроде служивых людей в Московском Царстве, зародыш служивого дворянства. Но в условиях «военной демократии», победившей у адыгов в конце XVIII века, уорки стали системообразующей социальной группой. Нередко выходцы из нее возглавляли военные походы. Их нельзя путать с узденями, которые владели землей, зависимыми крестьянами и рабами и которые были вассалами князей-глав родов. Но социальная структура Западной Черкесии была намного сложнее. Ее пронзали сложные горизонтальные связи через институт аталычества и вольных обществ — соприсяжных братств.
[3] Какого цвета была черкеска Спенсера, неизвестно. Мы выбрали белую. В 1998 году мастер и модельер Юрий Сташ создал арт-посвящение всем путешественникам: «Белая черкеска — Посвящение Эдмонду Спенсеру». Именно в таком наряде Спенсер изобразил черкеса в своей книге.
[4] Полностью уничтожены во время Кавказской войны.
Круассаном по горлу
Из Трабзона отплыли незадолго до полудня.
Плыть нам предстояло на двухмачтовой бригантине с названием «Блида». Как не вертел в голове это, столь пограничное по фривольности для русского уха, название, ничего в голову знакомого не пришло.
«Скорее всего, или город, или женское имя, — решил про себя. — Лучше бы город. Женщине с таким именем в России пришлось бы туго. Прям, как Даздраперме[1]. Впрочем, это еще надо постараться Блиде попасть в Россию. А на арабском может означать что-то необычайно красивое».
Потом эта ерунда с названиями и их различным звучанием еще вертелась некоторое время в голове. Сказал себе стоп в тот момент, когда вспомнил, почему наши «Жигули» на иностранных рынках переименовали в «Ладу». Ровно из-за этого: Жигули коверкали в Жиголо. А такого наше гордое руководство допустить не могло. Я уже молчу, почему «Паджеро» продается в испаноязычных странах под другим названием…