— У меня дома. Но нам лучше выждать, чтобы войти туда незамеченными.
— Может, лучше позвонить с какой-нибудь бензоколонки?
— Подождите, — перебила меня Сузи. — Можно позвонить из парка аттракционов, который находится на Тарлетонбульваре. Сейчас парк закрыт, но перед входом есть телефонные будки.
— Для вас это не составит неудобств?
— Пустяки. Наденьте пиджак и шляпу. И поднимите воротник.
Парк аттракционов находился на другом конце пляжа, в десятке миль от того места, где мы останавливались. Встречных машин нам почти не попадалось. Оба входа в парк были закрыты, и место показалось мне хмурым, неприветливым. Все помещения были заколочены на зиму, и только фонари вдоль улицы освещали ограду парка.
— Ну, вот и приехали!
Телефонная будка находилась рядом со входом в какое-то здание, в тени деревьев. Сузи припарковалась к тротуару и начала рыться в своей сумочке.
— Вот номер телефона, — сказала она, протянув мне клочок бумаги. — И десять центов, если у вас нет мелочи.
Я пересек улицу. Какая-то машина проехала мимо, но я успел ускользнуть от света ее фар. Когда я вошел в кабину, на потолке зажглась тусклая лампочка. Я пригнулся к аппарату и стал набирать номер.
— Бар «Сиделин», — ответил мне мужской голос.
— Можно попросить Рэда Ланигана?
— Минутку…
Я слышал, как там позвали:
— Эй, Рэд!
Музыкальный автомат наигрывал «Чучу». Я ждал, прислушиваясь к шуму дождя, бившему по крыше телефонной будки.
— Алло? Рэд Ланиган у телефона.
— Хэлло, Рэд! Ты, кажется, хотел, чтобы я тебе позвонил?
— Кто это?.. А-а, Билл, где же ты? Думал, ты идешь ко мне… — Я слышал, как он захлопнул дверь телефонной будки и быстро заговорил:
— Боже мой, Ирландец, ты только что разговаривал с инспектором полиции. А он только что расспрашивал о тебе… Твоя подружка хорошо выполнила дело?
— Да… Что ты мне хотел сообщить?
— Насколько все это правда, сказать не могу. Только одни предположения. Я, конечно, не верю, что это ты его прикончил, иначе ты бы не позвонил. Я старался убедить в этом полицию, но они не слушают. Утверждают, что это мог сделать только ты.
— А что ты хотел сказать про какую-то девицу?
— Сейчас. Если Стедмана убил не ты, то, значит, это сделал тот человек, который был в то время у него. Согласен?
Может быть, один из тех, кому Стедман насолил. Или из тех, кто не хотел ему платить. Ты же знаешь репутацию Стедмана… Ты меня слышишь?
— Да, продолжай, пожалуйста.
— Хорошо, я скажу все, что знаю, но это не слишком-то много. Стедман был убит охотничьим ножом с костяной ручкой. Его собственным ножом. Он хранился в ящике его стола, и Стедман пользовался им для вскрытия писем. На ноже, конечно, не осталось никаких следов. И никому неизвестно, кто был у него в это время, кроме тебя. Легавые сказали, что квартира Стедмана имела такой вид, будто там играли в поло бегемоты. И никаких следов женщины. Никаких окурков со следами губной помады или рюмок с виски. Вообще ничего. Стедман вернулся домой около половины восьмого вечера.