— Нет, — я отрицательно покачал головой.
Тут врать не было смысла, ведь мне и правда не было больно, разве что плечо опять зачесалось. Врач тем временем довольно профессионально снял верхний слой, потом обработал самый нижний, после чего снял и его. Снял, а потом повернулся ко мне с круглыми от удивления глазами.
— Что-то случилось? — не знаю, насколько хорошо у меня получилось сыграть удивление, но я попытался.
— Ожога нет, — врач коснулся розоватой кожи на плече, — как такое возможно? Еще вчера тут живого места не было, да я собственными руками верхний слой снимал. Не бывает у людей такой регенерации, это я точно знаю!
— На мне все как на собаке заживает, может, аномалия какая-то?
— Юноша, не несите ерунды, — неожиданно рассердился он, — знаете, сколько раз я такое слышу за неделю? Так, ладно, придется звать коллег. А вы готовьтесь, будем брать анализы, мне нужно разобраться, что тут вообще творится, — врач выглядел так, словно собирался разгадать самую важную тайну в мире. Вот только меня это все не то чтобы устраивало, становится подопытным — последнее, о чем я мечтал в своей жизни.
— Михаил Сергеевич, а кто вам сказал, что я соглашусь? — я нахмурился, — Вы говорите, что я здоров? Тогда выписывайте меня, завтра рабочий день, да и вообще, у меня и правда ничего не болит.
— Нет-нет, так не пойдет, — врач яростно замотал головой, — вы что, вообще ничего не понимаете? Хотя чего я жду. Ваш организм вылечил сложнейший ожог всего за ночь!
— А может, вы ошиблись и не было там никакого сложнейшего ожога? — я потихоньку начинал паниковать, — вот что, давайте так, я до вечера останусь тут, позволю вам меня осмотреть нормально и даже взять кровь. Уверен, ничего вы там не найдете, ну да пусть. Но больше ничего, слышите? Знаю я вас, врачей, дай только возможность поковыряться в живом человеке.
— Что? Да причем тут это вообще? — Михаил Сергеевич опешил, — ладно, будь по-вашему. Но крови я возьму много, сразу говорю.
— Главное, не всю, — я отмахнулся, — и если можно, я бы позавтракал, а то в животе со вчерашнего вечера ничего.
— Да-да, я распоряжусь, — врач направился к выходу, даже не смотря на меня.
Он что-то шептал себе под нос, а я понял одно: впредь вкладывать очки в этой системе я буду, только убедившись, что такого вот больше не повторится. Не хватало еще попасть в руки какой-нибудь спецслужбы для полного счастья.
Когда дверь за ним закрылась, я позволил себе выдохнуть, а уже через десять минут мне и правда принесли завтрак. Ничего такого, овсяная каша на молоке, хлеб с маслом и крепкий черный чай. Мне даже позволили встать и поесть за нормальным столом, хотя медсестра то и дело кидала на меня странные взгляды, особенно когда я брал что-то в левую руку. Но доесть дала, а потом забрала пустую посуду и сказала, что скоро Михаил Сергеевич вернется. Причем сказано это все было таким тоном, словно мне стоит ждать неприятностей. Хотя, может, это больничный юмор, хрен его знает.