– Да ты же на кровать уже сам не залезаешь! – возмутилась я и отобрала-таки у него последнюю сардельку.
Сев на стул под обиженным взглядом зеленых глаз, демонстративно откусила и прожевала кусок побольше. Взгляд сделался укоризненным, но меня не проняло.
– Хорошего кота, знаешь ли, должно быть много. Я хочу нести добро в массы, – заявил он, убрав лапы со стола.
– Или массы в массы, – усмехнулась я, дожевывая холодную сардельку.
– Да у меня же стресс! Нас опять на костер отправить хотят! – перепрыгнул он со стула на кухонную столешницу, чтобы добраться до кастрюль, за что и получил тапочкой по мягкому месту.
Тапка прилетел прицельно – за годы нашей дружбы натренировалась, так что рыжему пришлось ретироваться вниз, на пол. А я полы, между прочим, вечером не мыла, оставив это нехитрое дело на утро, а он, между прочим, по ним лапами ходит, а потом на стол!
– Не нас, а меня, – исправила я, с разочарованным вздохом рассматривая пустую тарелку.
Все-таки одной сардельки оказалось маловато.
Переложив тарелку в мойку, я не без труда взяла обиженного котейку на руки. Он просто млел, когда я почесывала ему за ушами, лоб или подбородок. Вот и сейчас затарахтел, как старая повозка, безвольно повиснув в моих руках всеми своими обворожительными килограммами.
– Мр-р-р… Еще же не поздно. Может, уедем прямо сейчас, а? – спросил он, прикрыв от удовольствия веки, явно пытаясь меня успокоить.
– Да ни за что, – переместила я руку ему на лоб и улыбнулась. – И этот обломится. И следующий инквизитор тоже. Иди спать уже, – поставила я его на верхнюю ступеньку лестницы, а сама начала спускаться вниз.
– А ты куда? – приподнял он голову, высматривая, не сверну ли я без него на кухню.
– Дверь запереть. Сейчас приду.
Спустившись вниз, я вошла в тихий и темный сейчас зал чайной. Одинокая свеча в одинарном канделябре давно потухла от хлопанья дверьми, но свет для моего дела и не требовался. Прокравшись к окну, что располагалось слева от двери, я осторожно прислонилась к нему, высматривая площадь с фонтаном.
К моему глубочайшему сожалению, инквизитора там не нашлось. С выдержкой попался, гад! Зато предыдущий так полыхал от злости, что со всех окрестных домов видно было. Именно из фонтана он себя и поливал, чтобы остудить огненный пыл. Моим ведром, между прочим, поливал, временно одолжив его, проявив при этом невероятную вежливость.
Постояв немного у окна, я решила проверить наверняка. Кажется, у фонтана кто-то все же стоял, но разглядеть как следует не получалось.
Осторожно приоткрыв дверь, я узрела на пороге свое родное ведро. На площади так никого и не нашла, поэтому спокойно подняла его, но едва прижала к себе, как заметила выжженную прямо на металле надпись «Забронируйте мне столик у окна».