«Американская сторона заявила, что серия техногенных катастроф на военных и гражданских объектах США является кибератакой печально известной российской хакерской группы Fancy Bear, и считает себя вправе предпринять ответные…»
«Развёрнутые на полуострове противокорабельные ракетные комплексы „Бастион“…»
«Провокация польских военных в Калининградском эксклаве привела к введению военного положения на территории…»
«Латвийский сейм требует немедленного ввода воинского контингента НАТО для защиты…»
«Сообщения о якобы произведённых пусках ракет шахтного базирования не получили подтверждения…»
Дохлый интернет не позволял развернуть новости и узнать детали, но и лидов хватало для понимания, как хреново развивается ситуация. Надо поторопиться — если замес будет нарастать, в городе может начаться бардак, и тогда никакие концы не найдёшь. Земля под ногами дрогнула, со стропил сарая посыпалась пыль. Котик тоскливо и утробно завыл, поджимая уши и раздув хвост. Я выскочил из сарая наружу, с ужасом ожидая увидеть над городом ядерный гриб — но нет, горизонт за холмами был чист. Землетрясение? Здесь, у нас? Да что за чертовщина творится вообще?
На той стороне по контрасту было особенно прекрасно — ласковое солнышко подсвечивало башню на фоне моря, лёгкие облачка неслись по безукоризненно синему, как будто рисованному, небу, навстречу мне по дорожке бежала в розовом платьице Мелкая. Я подумал, что, если я вдруг не вернусь, то эта картинка останется одним из лучших воспоминаний жизни.
— Приехали, приехали! — кричала Мелкая, а добежав спросила разочарованно. — А мама где?
— За мамой я сейчас поеду, — ответил я преувеличенно бодро. — А пока смотри, кого я тебе привёз!
— Твой выход, не подкачай, — шепнул я котику и поднял его под пузо.
Котик справился — сказал «мря», развернул хвост победным флагом и вообще постарался показать себя наилучшим образом.
— Ой, котик! — Мелкая засветилась, как электролампочка. — Это мне котик?
— Да, это тебе котик. Только не забывай, что он ещё и сам себе котик, а не игрушка.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — у неё аж слёзы от счастья выступили. — А как его зовут?
— Назови сама, он ещё не знает, как ему называться.
— Я назову его Ёксель!
— Э… — растерялся я. — А почему?
— Потому что он похож на ёксель — вон, хвост какой…
Интересно, что, по её мнению, означает это слово? Ну ладно, Ёксель так Ёксель, он, вроде, не против.
Пока я выгружал вещи и котиковый корм, вокруг меня собрались все — Йози, всё ещё обиженный на то, что я его тут бросил, Ингвар, деловитый и озабоченный, Катерина, вокруг которой вились дети, Криспи, грустная и какая-то усталая, и даже Андрей — то ли слегка прибитый после наркоза, то ли крайне недовольный жизнью.