Развёл огонь в камине — не ради тепла, а для уюта, и чтобы чем-то руки занять. Я вообще не мастер общения, а тут вдруг такая странная ситуация — женщина вроде бы и хорошо знакомая, совсем недавно её в тазу мыл, а с другой — совершенно новый теперь человек. Ну, или нет. Непонятно же, что она помнит из того, что с ней было в том состоянии подавленной умственной деятельности.
Оказалось — помнит всё. И это, по её словам, самое ужасное — каждую минуту всех этих лет в ней было как бы два человека — то туповатое исполнительное существо, которое не могло двух слов связать и трёх — понять, и взрослая разумная женщина со всеми её мыслями, эмоциями и опытом. Как будто опытный водитель сидит пассажиром рядом с криворуким дебилом за рулём мчащейся машины, и не только дополнительных педалей нет, но и руки связаны и рот заклеен. Эта женщина всё видела и всё понимала, но практически ничего не могла сделать, препарат, содержащийся в «комбикорме», не давал ей даже малейшего шанса. Страшно представить себе, как это мучительно.
Ей ещё повезло — Андрей подкармливал её нормальной едой, снижая концентрацию препарата. Не из гуманности, а потому, что ему нужна была служанка, чуть более сообразительная, чем остальные «овощи» — убирать, стирать, подавать чай и заботиться о других ментальных пленниках. В отличие от Бритни, её не насиловали — может быть, боялись, что в чай отравы подсыплет? Во всяком случае, ей иногда и с большим усилием удавалось совершать какие-то действия, направляя «тупую внешнюю себя». Так она пыталась привлечь моё внимание на базе в мире йири, поскольку я был первый человек извне, которого она увидела за долгое время. Увы, толку с этого было ноль — я ничего в происходящем не понял.
Ее история открыла мне события пятилетней давности совсем с другой стороны. Ничего-то я тогда не понял и не увидел, ни о чем не догадался. Поверил Андрею, а голову напрячь поленился — хотя многое в его рассказах не увязывалось. Но все происходило так быстро, что я только и успевал рефлекторно реагировать. В общем, моё мнение об Андрее, мягко говоря, не стало лучше.
Под конец рассказа Криспи тихо плакала, я ее обнимал и гладил по голове, она прижималась ко мне так доверчиво… В какой-то момент я понял, что мы уже целуемся, и вот-вот пойдем дальше, и это вовсе не моя инициатива.
Остановиться стоило мне большого труда.
— Криспи, не надо. Давай не будем все усложнять.
— Почему? — спросила она тихо. — Я же вижу, тебе хочется.
— Я женат и люблю жену.
— Это ее расстроит?
— Очень.
— Тогда мы ей не расскажем, — решительно сказала Криспи и полезла целоваться.