Довольно долго я сидел, гипнотизируя взглядом бокал, раздумывая над тем: а надо ли мне его пить, или это самообман, и утром к моим проблемам ещё и головная боль прибавится? Да, к чёрту всё! И я поднял бокал, чтобы сделать глоток…
— Есть мнение, что ты, Валет, конкретно так берега попутал, — раздался у меня за спиной чей-то зычный голос, а в следующий момент в меня врезалось тело, и содержимое бокала оказалось целиком на моей новой куртке.
— Вашу мать, — я соскочил со стула и выхватил из рук бармена полотенце, пытаясь оттереть спиртное, оставляющее на коже подозрительные следы. — Посидел спокойно в приличной таверне, называется.
— Вот видишь, что ты наделал, Валет, — в зычном голосе появились весёлые нотки. — Людям отдыхать помешал. Нехорошо это, сам понимаешь.
— Давайте потише, — недовольно произнёс я, разглядывая трёх бугаёв, стоявших напротив темноволосого парня лет двадцати пяти на вид. Парень прижался спиной к стойке и молчал, глядя на бугаёв с откровенной ненавистью.
— Что ты сказал? — один из этих недоумков повернулся ко мне.
— Я сказал: звук убавьте. Я устал, у меня был плохой день, и хочется отдохнуть в тишине, — спокойно ответил я, снова садясь на стул и делая знак бармену. — Повтори.
— Если вы не уйдёте, я вызову охрану и полицию. У нас приличное заведение. А свои разборки для Нижнего города оставьте, — бармен говорил, глядя при этом на бугаёв, одновременно наливая мне в другой стакан тот же напиток, который сейчас пропитывал мою куртку. Надеюсь, её смогут отчистить.
— Пасть закрыл, не видишь, мы с приятелем разговариваем, — осклабился один из троицы.
Краем глаза я увидел, как немногочисленные посетители начали вставать, чтобы уйти из места, ставшего внезапно не слишком уютным. Эти люди не привыкли к конфликтам в тавернах, так что поступили вполне разумно. Мне бы по-хорошему тоже уйти, но, чёрт побери, не охота.
— Идите на улице разговаривайте, — я честно попытался ещё раз решить дело по-хорошему.
— А тебе что надо, а? — крайний бугай развернулся ко мне. — Слишком крутым себя возомнил? Сиди и не вмешивайся.
И он снова толкнул Валета, а в руках у двух других появились ножи. И вот тут мне стало понятно — шутки, если они и были, кончились. Ни меня, ни бармена из таверны уже не выпустят. Тяжело вздохнув, я взял в руку бокал, попытавшись настроиться на драку.
Валет внезапно нагнулся, уходя с траектории удара, и бугай по инерции сделал шаг вперёд и толкнул меня. На стуле я удержался, но содержимое уже второго бокала выплеснулось мне на куртку.
Я больше ничего не говорил, просто сделал рывок, схватил бугая за затылок и с силой ударил лицом об стойку, вложив в этот удар всю свою растерянность, всё напряжение и страх, не отпускавших меня, казалось с того самого момента, когда я впервые увидел в галерее свой портрет, прошипев при этом: