— Но дух тебя заметил, и теперь это не имеет значения, а так ты хотя бы подзаработаешь, — закончил я за него. — На балу я встречусь с Досковым и поговорю с ним. А пока найди свою очаровательную супругу и исследуйте замок в направлении столовой. Заодно пообедаем. Я пока схожу переоденусь и душ приму, а то по земле сегодня много кататься пришлось. Тебе машину выделить для переезда?
— Не нужно, я себе купил. Последнее дело с тобой выгодным оказалось. Да, за дом спасибо. Скорее всего, мы отсюда сразу в него переберёмся, там как раз небольшой косметический ремонт закончится.
— Ну вот и хорошо, — ответил я, выходя первым из офиса. Завтра первый день полнолуния, а через три дня я еду на самый настоящий бал, и не могу понять, что же нервирует меня больше. В любом случае, скучно точно не будет, я это буквально задницей чую.
В полутьме роскошного будуара за туалетным столиком сидела очень красивая женщина и расчёсывала длинные волосы, внимательно глядя на себя в зеркале. Дверь открылась, на пороге показался мужской силуэт, и на обнажённую шею легло рубиновое ожерелье. Свет заиграл в кроваво-красных гранях, окрашивая нежную кожу в красный цвет.
— Тебе очень идёт, — заметил граф, делая шаг назад, встречаясь взглядом с Анфисой Голубевой в зеркале.
— Как могло произойти, что Голубев позволил убить себя какой-то потаскушке? — раздражённо процедила Анфиса. — Я осталась ни с чем! Мне теперь некуда возвращаться!
— Ну зачем тебе думать о таких низменных вещах? — граф Скворцов улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я способен обеспечить тебе вполне приличное содержание.
— Когда мы вернёмся в Дубровск? — резко прервала Анфиса любовника. — Я хочу видеть, как сдохнет Громов. Хочу смаковать каждый его последний вздох…
— Не кипятись, — Скворцов положил руку ей на плечо и слегка сжал. — Всему своё время. Но, обещаю тебе, наше унижение не останется без ответа.
Проведя ладонью по шее Анфисы, граф вышел из её комнаты и остановился напротив портрета какого-то его дальнего предка, сжав кулаки. Она никогда не узнает, что это он позаботился о том, чтобы ей некуда было возвращаться. Конечно, хотелось бы, чтобы вместе с этим ничтожеством Голубевым погибла эта девчонка, отвергшая его, но ничего, у него есть время, чтобы отомстить.
Глаза Скворцова скользнули по мечу, нарисованному более филигранно, чем сам портрет, и он снова сжал и разжал кулаки. Проклятый Громов. И кто, интересно, надоумил этого выскочку нанять Дерешева? Оборотень сразу стойку сделал, когда нанятый Скворцовым отряд только показался издалека ему на глаза. А ведь никакой агрессии наёмники не проявляли, в их задачу входило исключительно наблюдение.