– Что у вас восьмая неделя беременности, Оксана Витальевна, – добродушно улыбается женщина.
– Господи Боже…
– Вам бы на приём к доктору. И нужно сделать узи.
– Врач на месте? – встреваю в разговор я.
– Вам очень повезло, сегодня дежурит Нарине Тиграновна, она и узист и акушер-гинеколог. На приём можно сходить сейчас, – предлагает администратор.
– Я не хочу, – упрямится сестра.
Мне приходится уговаривать её ещё несколько минут, прежде чем нас проводят к кабинету. Я остаюсь ожидать в коридоре. И спустя ещё полчаса она выходит с целой папкой каких-то документов, и совершенно понурая.
Как только мы садимся в такси до дома, Оксана заливается горькими слезами.
– Два месяца! – дрожащим голосом, через всхлипы произносит она. – Я беременна уже два месяца… Как я могла не заметить? Нужно было пить противозачаточные, а не надеяться на то, что презерватив никогда не порвётся.
– У тебя даже живота нет. Это нормально, да? – беспокоюсь я.
– Да, Нарине Тиграновна сказала, что даже на двенадцатой неделе может быть совсем маленький животик. А у кого-то и на восьмой уже заметный. Я слышала сердце ребёнка… Это так странно. Во мне есть жизнь…
– Ты узнала пол?
– Нет, пока ещё рано. После четырнадцатой недели можно будет попробовать.
Анисимова прикладывает руки к животу и вздыхает.
– А кого хочешь?
– Я не знаю. Я только что узнала, что беременна, и… Я даже не знаю, что чувствую. А ещё столько дел: встать на учёт, пройти обследование, сказать Егору, что он станет отцом, – она вытирает крупную слезу с щеки тыльной стороной ладони. – Я была так счастлива несколько часов назад! А теперь… Мы никогда не сможем быть с Антоном.
– Скажи ему про ребёнка, мой брат примет тебя с ним. Он же любит тебя!
– Нет! – сестра хватает меня за руки и до боли сжимает. – Поклянись нашей дружбой, что ни за что не скажешь ему. Наш с Егором ребёнок заслуживает полноценную семью, мать и родного отца. А Антон заслуживает встретить девушку, и завести свою собственную семью.
– Как я могу пообещать тебе такое?! Мой брат имеет право решить сам! – злюсь я. – Вы оба в итоге будете несчастны.
– Я совру твоему брату, что выбрала Егора. Он не должен узнать, что это из-за малыша. Пусть возненавидит меня, тогда ему проще будет забыть нас. Так будет лучше. Ради него, умоляю.
– А как же ты?
– Я тоже забуду Антона. Ради нашего с Егором ребёнка.
– Попомни мои слова, сестричка. Ты совершаешь роковую ошибку. Любовь не так просто выкинуть из сердца.
– Я научусь не любить его. Однажды у меня это почти получилось. Обещай мне, Ника. Обещай, что никому не расскажешь.