Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава
Глава 1
Мое новое правило простое: я больше не готовлю ему ужин.
Оно висит в воздухе между нами с самого утра, невидимой, но прочной стеной. Я сформулировала его про себя, пока разогревала Маше кашу, и от этой мысли стало легче дышать. Правило. Граница. Первая за долгие четыре года.
Валера пока не в курсе. Он уехал к мамочке «по делам», но я знаю, что главное дело — это пожаловаться на меня, на свою неблагодарную, холодную
жену, которая «ничего не ценит». Ценить его крики? Его привычку проверять мой телефон, будто я какая-то шпионка? Его уничижительные «Ты же даже суп не так солишь, как мама»?
Я глажу детские вещи, складываю их в стопку, движения резкие и отрывистые. Каждое сложенное платьице и носочки — это часть моего мира. Мира, который он называет «сидением на его шее». Моя шея, кажется, сломана от этого сидения. Но я уже научилась держать голову прямо, хотя бы когда его нет дома.
Дверь хлопает в восемь. Не «вернулся», а «вломился». Его шаги громкие, претендующие на всё пространство нашей — вернее, его — трешки, ведь этот гений благоразумно записал всё на мамочку, хотя квартиру мы купили в браке. Я тогда еще жила без мозгов и была слишком влюблена, чтобы подумать. Пусть те, кто никогда не ошибался, бросают в меня камни.
— Диан! Где ужин? — голос из прихожей, привычно требовательный.
Я выдыхаю. Подхожу к порогу кухни, опираюсь о косяк. Маша спит, и этот маленький ангел- хранитель дает мне минутную смелость.
— В холодильнике осталась курица с обеда. Можешь разогреть, — говорю я ровно, глядя ему в глаза. Они сразу сужаются.
— Что значит «разогреть»? Я устал. Я работаю. А ты дома сидела.
«Сидела». Опять это слово. Я сидела с болеющим ребенком. Сидела, убирала его носки, которые он скидывает посреди зала. Сидела, слушая, какая я никчемная.
— Я тоже устала.
— говорю я, и голос не дрожит.
— И сегодня я не готовила ужин. И завтра не буду. Это новое правило.
Он замирает, лицо искажается гримасой не то удивления, не то брезгливости. Подходит ближе.
От него пахнет чужим парфюмом — маминым.
Какое еще «правило»? — он шипит, стараясь быть тихим из-за Маши, но от этого только злобнее. — Ты с ума сошла окончательно? Устроила какую-то забастовку?
Это не забастовка. Это моя личная граница, ~ звучит как заученная фраза из статьи психолога. которую я читала в три ночи.