— Это, наверное, Хьюберт, — сказал он, и имя его друга повисло между нами тяжелым камнем.
Реальность с грохотом обрушилась обратно. Алан. Расследование. Убийство. Отец.
Я отпрянула, проводя рукой по губам, на которых все еще горело прикосновение его губ. Что мы натворили? Джейк посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то же смятение, что чувствовала сама. Но под ним — упрямую искру чего-то нового. Чего-то, что не имело ничего общего с прошлым.
Телефон звонил снова.
— Бери, — тихо сказала я. — Это важно.
Он кивнул, все еще не сводя с меня глаз, и поднес трубку к уху.
— Алан? Да, я в порядке.
Я встала и отошла к окну, давая ему пространство. В отражении в стекле я видела свое раскрасневшееся лицо, распухшие губы. Я видела женщину, которая только что переступила через какую-то невидимую черту. И я не знала, куда это приведет. Но впервые за долгое время я не чувствовала страха. Лишь странное, тревожное, пьянящее предвкушение.
Поцелуй с Джейком не был ответом на все вопросы. Он был новым вопросом. И мне не терпелось найти на него ответ.
Венди Гилморт
«Счастливый конец зависит от того, где ты решил остановить историю» (с) Орсон Уэллс
Год спустя.
Снег снова укутывал Нью-Джерси, но на этот раз он был другим. Не колючим и враждебным, а мягким, умиротворяющим, словно природа решила стереть в порошок все старые обиды и дать городу чистый лист. Я стояла у огромного окна в нашей с Джейком гостиной — уже не в том холодном пентхаусе-выставке, а в уютном лофте с книгами, винтажным ковром и запахом свежей выпечки. Наш общий дом. С ума сойти…
Пятнышко, развалившись на диване, блаженно мурлыкала, подставляя брюхо теплому солнечному лучу. Она окончательно приняла меня, поняв, что я — не временная гостья, а часть стаи.
Год. Целый год с того дня, когда мир Джейка рухнул, а мой, наоборот, обрел наконец-то твердую почву под ногами. Год расследований, тихих ночей, разговоров по душам и того самого поцелуя, что стал не бегством, а началом.
Дело об убийстве Эвелин Ричардсон было закрыто. Старший Ричардсон, лишенный козырей и поддержки, сломленный уликами, которые собрал Алан, и молчаливым отречением собственного сына, признал вину в рамках сделки со следствием. Он не раскаивался. Он просто проиграл. Империя рухнула, но Джейк, к своему удивлению, обнаружил, что ему не жаль. Он построил свою. Честную. Небольшую архитектурную фирму, где я работала не «девушкой на подхвате», а полноценным дизайнером.
Дверь в кабинет скрипнула. Я обернулась. Джейк вышел, и на его лице не было и тени той ночной агонии. Усталость — да, мы оба работали не покладая рук. Но и глубокое, спокойное удовлетворение.