Мне не хватало воздуха — дурацкий причудливый бант на дешевой рубашке буквально душил, а где-то глубоко внутри накапливалась мгла неосязаемого, неконтролируемого страха. Напоследок своими довольно пышными бёдрами я задела кипу бумаг на углу её рабочего стола, и пытаясь скорее покинуть кабинет терапии, даже не произношу слова сожаления, да и наплевать мне на порядок психолога, как и ей на порядок мой. В моей голове давно не наблюдается строгой структуры — нет системы, лишь хаос, будоражащий и угнетающий одновременно всё во мне. Я с невероятной легкостью поднимаюсь на последний этаж клиники психологического оздоровления. Теперь помимо страха и вечной усталости, во мне ещё капля адреналина, но это капля даёт очередной толчок, и я выбиваю шаткую дверь, ведущую на крышу здания.
«Здесь всё и закончится.»
Мысы моих бежевых лакированных лодочек, стоявших на краю, направлены в сторону самой оживленной улицы в городе. Надеюсь, они не запачкаются — новые, да и жалко как-то, урвала по скидке в местном торговом центре, чуть не выдрав все волосы крашенной блонди, что также положила на них глаз. Сквозь хмурые тучные облака всё-таки проглядывает туманное солнце, слегка ослепляя. Встречаю поток осеннего ветра с заплаканными глазами, оттого он кажется ещё прохладнее, гонящим меня; но я стойко продолжаю смотреть вниз на маленьких, вечно куда-то спешащих людей с сердцами машин, в ладонях сжимая край длинной плиссированной юбки.
— Долго же ты думаешь… прыгай уже!
Я вздрагивая от насмешливого тона за спиной, немного теряюсь от неожиданности. На подгибающихся коленях слегка оборачиваюсь и замечаю незнакомца — мужчина с поразительно яркими глазами цвета спелой зелени в диетическом салате, с заразительным смехом чуть сгибался пополам не то аплодируя, не то просто протягивая ко мне большие грубоватые ладони.
— Как Вы можете?— в горле застрял комок сожалений, — Я ведь и правда прыгну! Оставьте меня! Уйдите!
Незнакомец пожимает плечами, сложив руки в замок и застывает в наблюдении, сдерживая смех.
«Да как он смеет?!»
— Значит, Вы даже не собираетесь меня спасать? — в растерянности я перехожу на шёпот, все ещё захлебываясь слезами.
Брюнет в момент стал серьёзным, оценивающе прошёлся по мне взглядом так жадно, словно пощупал мое тело, будь оно сейчас нагим. По спине пробежали мурашки, и чувство страха волшебным образом преобразовалось в ненависть к первому встречному.
Он прочистил горло и деловито засунул руки в карманы узких брюк:
— Я не стану спасать тебя. Лишь предложу отсрочку.
— То есть? — к тому моменту ветер нещадно хлестал меня по лицу моими же собственными волосами, от чего разобрать мой писк было сложно.