Бывшие. В горе после радости
Глава 1
Глава 1
Пятничный вечер размазан по асфальту золотыми бликами фонарей. Я осторожно веду машину сквозь поток машин, ощущая тепло руля в ладонях. В зеркале заднего вида — личико полугодовалой дочки, пойманное в мягкую клетку ремней автокресла. Ее глазки, такие же серые, как у Сашки, полуприкрыты, пухлые губы обхватили соску.
— Милая, мы едем к папе, — бросаю на свое золото самый теплый взгляд, улыбаюсь дочке.
Викуля шевелит пальчиками, и мое сердце сжимается от приступа такой нежности, что становится трудно дышать. Рядом на пассажирском сиденье стоит термобокс. В нем — паста с тигровыми креветками в сливочно-чесночном соусе и салат “Мимоза”. Сашка позвонил днем, голос был уставшим, сдавленным. “Задержусь, Диан. Дела.” Его всего два месяца как назначили прокурором, и он тонет в рабочих вопросах с головой. Большой начальник. Я горжусь им. До дрожи в коленках, до улыбки, растягивающейся от счастья, когда наблюдаю, как он спит, пригревшись у моего плеча. Шесть лет вместе. Пять из них — женаты. Сашка старается ради нас. И я обязана соответствовать, быть ему опорой, тихой гаванью. Вот и сейчас — маленький сюрприз. Ужин в его кабинете. Я представляю, как его лицо, обычно собранное и строгое, озарится улыбкой, как он потянется к Викуле, а потом ко мне. И в глазах будет та самая усталая нежность, ради которой стоит стараться.
Подъезжаю к знакомому трехэтажному зданию из стекла и бетона, без проблем нахожу место на почти пустой парковке. Глушу двигатель. Тишина обволакивает, и только сонное сопение дочки нарушает ее. Беру термобокс, аккуратно, чтобы не разбудить, высвобождаю Викулю из кресла вместе с ее мягким пледом. Она кряхтит, но не просыпается, лишь крепче сжимает в крошечной ручке край одеяла. Перекладываю дочку в люльку, чтобы было удобнее нести.
Воздух прохладный. Подхожу к тяжелой стеклянной двери. Внизу, в просторном холле, меня встречает охранник Владимир Сергеевич — невысокий, коренастый мужчина с густыми черными усами, вышагивающий в идеально отглаженной форме.
— К папке? — кивает он, и его лицо расплывается в добродушной улыбке, когда он смотрит на Викулю.
Дочка выбирается из сна, выплевывает соску и машет ручками, которые ей удалось высвободить из-под пледа.
— Ага, ужин принесли, — показываю сумку. Так положено. Мы здесь не в первый раз.
Поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Шаги отдаются приглушенным эхом в безлюдной тишине. Под ногами — коричневая ковровая дорожка, поглощающая звуки. Бежевые стены кажутся гуще, плотнее в теплом свете матовых люстр. Все здесь дышит казенностью и покоем вечернего часа.