— Конечно, — я и не думала спорить.
Сил почти не осталось, слишком тяжелой была эта неделя, и сейчас больше всего на свете хотелось вернуться в свои покои, принять ванну и лечь спать.
— До завтра, — улыбнулся Эйдан, отвесив мне поклон. — Я буду считать часы.
— Ия, — только успела прошептать жениху, как Лео развернул меня и потащил с центра зала.
Брат был выше на целую голову, и шаг у него был шире, плюс на мне были неудобные туфли и корсет болезненно давил на грудь, так что я едва за ним поспевала, задыхаясь и скользя на гладком мраморном полу.
— Можно помедленнее, — процедила я, как только мы вышли в коридор и направились к центральной лестнице.
— Мне велено доставить тебя к матери, этим я и занимаюсь.
— Что совершенно не мешает тебе быть хоть немного вежливее. Так не терпится от меня избавиться? Осталось совсем немного времени.
— Не болтай глупостей. Мне всё равно.
Я промолчала, мысленно фыркнув.
Конечно, всё равно. Леонард был истинным ванагорийским аристократом, а те отличались холодностью, надменностью и проклятой самоуверенностью. Просто удивительно, как Эйдан смог вырасти другим среди этого окружения. Мне помогла учёба в Высшей Академии Искрящих. Именно там мне показали уникальность каждого. Совсем неважно, из какой страны человек и какое место занимал в обществе, искра делала нас всех равными.
— Ты знал, что Архольд здесь? — неожиданно спросила я.
Лео затормозил, и я едва не упала от неожиданности, скользя на каблуках.
— Онс тобой связался? — безжалостно хватая меня и разворачивая, словно куклу, спросил брат.
— Вот еще. Я не видела его все эти годы. Мне только что сообщила об этом Мергери. И пусти, ты делаешь мне больно, — вскрикнула я, когда его пальцы особенно сильно впились в плечи, сжимая, а жгучий взгляд пробирал до самых костей. — Лео, прекрати, еще синяки останутся.
Брат некоторое время внимательно изучал меня холодными светло-голубыми глазами, а потом кивнул чему-то, и мы продолжили путь.
— Архольд участвует в обсуждении мирного договора, — произнёс он, когда мы стали подниматься на второй этаж по широкой лестнице, укрытой алым ковром ручной работы. Родители никогда не экономили на блеске.
Дальше — прямо по коридору, в левое крыло, где была еще одна более скромного вида лестница, ведущая на третий этаж, где и располагались мои отдельные покои.
— Почему мне не сказали?
— А разве это важно?
Снова проницательный взгляд в мою сторону, но я равнодушно пожала плечами.
— Нет. Но было бы неловко случайно встретиться с ним в столице.
От одной только мысли меня бросило в дрожь.