Депутаты и прочие властные мужи переглянулись. Я знал, что примерно половина из присутствующих была христианами, отвергшими своих старых богов в угоду датскому королю который и построил здесь храм.
— Но наши боги…
— И много они вам помогли, господа? В конце концов, если я не смогу убрать из воздуха эту вонь, я сам заберу отсюда своих ученых и своих богов.
— Мы не можем принять такое решение, король Дании…
— Вы не можете распорядиться э нгьятейгуруми каменной пустыни? А вы точно здесь власть? Может быть я не с теми людьми разговариваю? Или, быть может, мне проще перебросить сюда парочку своих ударных бригад пехоты и просто очистить эти места от всех негостеприимных типов, вроде вас, оставив только триста тысяч баранов? Вас сколько здесь живет? Двадцать — тридцать тысяч? А да, еще триста конных стрелков. Короче, мы с моими спутниками пойдем, пройдемся по городу, полюбуемся красотами, а через час, в здании альтинга, я хочу услышать ваш положительный ответ. Не прощаюсь, господа.
Выйдя на улицу я кивнул Гололобову и через несколько секунд в небо взлетела красная ракета. А через десять минут депутаты и прочие начальники были вынуждены прервать свое совещание, как, впрочем, и все жители столицы бросили свои занятия, а теперь стояли, задрав голову в зенит — над Рейкьявиком нарезал круги двухмоторный аэроплан «Альбатрос». Убедившись, что собралось достаточно зрителей, командир воздушного судна поднял крылатую машину повыше, после чего сорвал ее в пике. Через несколько мгновений от крылатой машины оторвалась черная жирная точка, которая, при падении разметала часть горного склона могучим взрывом.
Так мирный остров среди вод Северной Атлантики узнал, что в мире существует воздушные бомбардировки.
Через час, с трудом сдерживая улыбку, которая то и дело наползала на мое лицо, я ждал, когда будет подготовлено соглашение между альтингом Исландии и Царем Сибирским о безвозмездной и бессрочной передаче мне земли (по заявке, по мере необходимости) на упомянутом выше острове и иных прилегающих территориях.
— Да, господа, я совсем забыл. — я отложил в сторону пишущую палочку: — В ближайшее время вам надо принять закон, который устанавливает вокруг ваших островов двухсотмильную зону ваших исключительных интересов…
— Но как же это, нас же? — депутаты растерянно переглянулись. Двухсотмильная зона в это время была делом немысленным. Британцы, чьи корабли присутствовали во всех морях, со скрипом зубовным признавали трехмильную зону территориальных вод, ссылаясь на свободу мореплаванья и способность береговых пушек стрелять именно на эту дистанцию, а, следовательно, и защищать прибрежные воды. В отношении местных рыбаков, даже эти условия не соблюдались — многочисленные иностранные флотилии, прикрываемые вооруженными шхунами или пароходами, творили в местных водах что хотели и когда хотели, иногда не выпуская местных рыболовов из их бухт. Слезливые призывы о помощи к датскому королю результата обычно не приносили. Держать здесь отряд кораблей или даже один сторожевик Копенгаген не желал.