Волченко развернулся и пошёл в противоположную сторону, где была заранее оставлена ещё одна машина. Жаль, что пришлось избавиться от верных людей, но иначе было поступать нельзя. Они знали слишком много, чтобы оставаться в живых. Без этой жертвы его план бы не сработал и никто бы не поверил, что нападение организовали австрийцы.
Станислав Гончаров стоял перед входом в здание, где располагался концертный зал Шишкина. Именно здесь должна была пройти встреча с Карамзиным, на которой он смог бы решить для себя — влезать ли в эту мутную историю. Гончему не нравилось это от слова совсем, но он был патриотом своей страны и не мог не проверить даже столь невероятную теорию про государственную измену одного крупного и влиятельного аристократа.
Сегодняшняя встреча была нужна больше для того, чтобы успокоить свою совесть и смело отказаться от участия в интригах Уварова.
Да уж, быстро этот парень превратился из подростка, живущего в беднейшем районе города, во владельца газеты, разъезжающего на дорогущем премиальном внедорожнике и строящего интриги против крупнейшего производителя оружия во всей империи. Может не зря говорят, что аристократическая кровь делает людей особенными? Глядя на этого парня, даже Гончаров начал задумываться об этом.
— Да где они пропадают? — буркнул следователь, взглянув на часы.
Они должны были встретиться здесь уже пятнадцать минут назад. Станислав хмыкнул, подумав, что миф о том, что благородные аристократы никогда не опаздывают — такая же нелепица, как существование единорогов.
В этот момент он заметил как из здания быстрым шагом вышел невысокий коренастый мужчина в дорогом костюме. Это сразу бросилось в глаза опытному следователю, привыкшему подмечать события, выбивающиеся из общей картины. Так и здесь, аристократ двигался в навстречу всем заходящим, и его действия были очень энергичны и резки, это сильно контрастировало со всеобщим умиротворённым и расслабленным состоянием перед рядовым приёмом.
— Станислав Сергеевич, добрый вечер. Приятно познакомиться с вами лично, — протянул ему руку подошедший аристократ, при этом говоря быстро и чётко.
Гончаров сразу же узнал его. Это был граф Никитин, отец заносчивого Романа, который наделал много шума пару месяцев назад.
Следователь молча пожал протянутую руку. Привыкший по долгу службы быть на разных сторонах с представителями высшего общества, он с подозрением относился к любым контактам с аристократами, особенно когда те были вежливы и приветливы.
Стоящего перед ним графа ничуть не смутило такое поведение полицейского, он явно был чем-то взволнован, поэтому сразу же продолжил: