Наверное, тут надо рассказать о финансовой системе этого мира. В ходу была медь, серебро и золото. Одна серебряная монета — это сто медных, ну а один золотой — это уже сто серебряных, всё очень просто. Мой отец, замечу, как отличный охотник и следопыт в месяц мог заработать около десятка серебряных монет. Это при очень большой удаче, обычно зарабатывал меньше. За двадцать серебряных монет в деревне можно было купить дом, поэтому раньше наша семья считалась богатой. Само собой, налоги тоже платили, ведь мы жили на земле местного барона. В общем, ситуация была так себе, нужно было каким-то образом оплачивать возникший долг, а я даже на ногах толком стоять не могу, ветром шатает. Конечно, у моей семьи раньше были некоторые сбережения, но всё потратили на моё лечение.
Я как-то легко принял, что у меня появилась новая семья, возможно, сказывалась память предыдущего владельца. Когда мне сообщили о гибели отца, по сути, чужого мне человека, то горевал вместе со всеми, удивляясь, что хотелось даже поплакать, но сдержался. Сейчас я чувствовал ответственность за этих людей. Нужно было где-то найти деньги хотя бы на погашение процентов раз в месяц, в противном случае нас ждала долговая яма, а потом и рабский ошейник.
Этот мир очень жесток, в нём имелись аристократы, свободные люди и рабы, по крайней мере, в этом королевстве. Мы пока были свободными, но если не удастся раздобыть денег, то наша свобода закончится. На разные шахты, а эти места самые трудные для рабов, нас точно не отправят, слишком слабые. А мои братья семи и восьми лет даже кирку поднять не смогут, мама тоже щупленькая. Скорее всего, будем обрабатывать земли какому-нибудь землевладельцу, которому будет наплевать на наш возраст, как и на то, голодные мы или нет. Тут даже крестьянам тяжело, часть урожая приходилось отдавать своему господину, что уж про рабов говорить, их даже за людей не считали.
Вроде бы прибыл сюда из другого более развитого мира, а ничего хорошего придумать не мог, не хватало на это мозгов. Даже если и придумаю, то на реализацию любого плана требуются время и деньги, а у нас нет ни первого, ни второго, но становиться рабом очень не хотелось. Видно Катарина, так звали мою мать, уже смирилась с нашей горькой участью, она часто плакала по ночам или сидела около нас. Наверное, опасалась, что с детьми её разделят, ведь могли же продать разным хозяевам и вряд ли получится встретиться когда-то ещё. Теоретически раб мог себя выкупить, да только где раб возьмёт на это деньги и, как мне кажется, деньги немалые.