Он протянул молодому синюю пятёрку.
— Это тебе лично. Ты же старший! — он усмехнулся.
Сержант тоже хмыкнул. А серый человек в кепке подтолкнул в спину двух хулиганов, и они ушли обратно в предыдущий вагон.
В купе, куда они зашли, явно до этого ехали четверо. Но теперь их осталось только трое.
— Я этого мелкого на лоскуты порежу! — захрипел гопник с ушибленным горлом.
И он тут же улетел прямо под маленький столик от оплеухи, которую ему от всей души влепил старший.
— Ты чё, Тихон? — запричитал гопник.
— А ты не понял, Куст? Тебя с собой взяли, чтобы ты лохов на испуг брал, если они карточный долг каталам отдавать не захотят. А ты чего? Вписался в этот блудняк с малолетками.
— Да этот пионер…
— Это не пионер. Я его знаю. Это Саша Тихий. Правильный пацан. Хоть и молодой совсем. И он тебя на вилку насадил бы и глазом не моргнул, если бы не тот мент, что с ним вместе был.
— А чего же тогда этот «правильный пацан» с ментом якшается? — вылез из-под стола Куст.
И снова улетел туда же от нового удара.
— Ты кто такой, чтобы вопросы задавать? Меня этот пацан от кичи отмазал, а ты ему хочешь предъяву кинуть? Сдуйся и не отсвечивай! Сиди тут тихо, пока до станции не доехали!
Он повернулся ко второму, у которого, похоже, от удара по голове бутылкой глаза смотрели немного в одну кучу.
— А ты куда полез, катала хренов? Твоё дело стиры тасовать, да лохов обувать…
— Я и не понял даже… Наших бьют…
— Это имело отношение к твоим делам?
— Нет.
— Так какого беса ты влез в эту свару?
— Я не знаю.
— Сойдёшь на станции вместе с Кустом. Хорошо ещё, что Шифер смог сбежать… Он под подпиской на воле бегает…
— Так всё равно менты бы отпустили… Ты же им забашлял… — снова влез в разговор неугомонный Куст.
— Баклан ты! Тупорылый баклан! Если бы вас трое было, то этот чужой мент с ними бы пошёл. И тогда бы вас всех оформили по полной программе. Какого трефа ты матерился там в ресторане? Ты не видел, что там дети?
— Эти пионеры что ли?
— Нет. С ними ещё мелкая была. За неё Тихий и вписался, когда ты своим поганым ртом по матери ругался… Рот бы тебе с мылом помыть, и зашить потом… Следи за базаром, сявка!…
— Да я…
— Ша! Сидеть тут тихо, как мыши под веником. Я скоро…
Глава вторая.
Вагонные разговоры и правильные воры…
Если идти напролом, без оглядки,
Можно случайно и шею свернуть.
Жизнь — лишь игра в бесконечные «прятки».
Смерть — это то, чем кончается путь.
24 июня. 1974 год.
Скорый поезд «Москва — Симферополь».
Лёха уже успел сбегать в уборную и смыть с ноги вонючие брызги. Когда он вернулся, я прихватил полотенце и тоже пошёл умыться, но там уже было занято. В ожидании я стоял возле закрытой двери, когда ко мне подошёл невзрачный человек в кепке и сказал: