То, что всё это действо есть звено какой-то непонятной мне цепочки будущих событий — было ясно и без особых пояснений. Как говаривал незабвенный Винни Пух голосом Евгения Леонова: «Это ж-ж-ж-ж — неспроста!» Но для чего всё это, мне ещё только предстоит узнать… Причём, скорее всего, узнаю я об этом, лишь когда мне подробно обо всём расскажут. Ладно… Мы никуда не торопимся. Можем и подождать немного… Васин обещал, что к нам сегодня придёт какой-то преподаватель… Или, как он выразился: «Педагог»… Вот и посмотрим «Ху ист ху?»
04 июля. 1974 год.
Москва. Улица Чкалова.
Подвезя меня к подъезду нашего дома, Сергей сообщил, что в восемнадцать ноль-ноль он привезёт к нам одного человека. Я не стал переспрашивать «кто, чего, зачем»… Раз начались какие-то игры, то значит, так и надо. Я лишь спросил его, когда мы с Алёной сможем сходить в кино. Васин вроде бы вчера обещал нам поход на «Золото Маккены», но туда-сюда… Забыл, видимо.
— О… Я тоже ещё не смотрел этот фильм. Ладно… Спрошу у начальства.
Алёна занималась уборкой… Да, бывают такие женщины… Когда им скучно — затевают уборку. И не важно им даже, что и как убирать… Могут и ремонт затеять ненароком. Но это нормально… Хотя…
— Алёнушка! А тебе никто не говорил, что это очень плохая примета…
— Какая именно?
— Мыть пол, если кто-то уезжает перед этим… Примета гласит, что человек может и вовсе не вернуться. Но, как минимум, дороги у него точно не будет…
— Что? Правда есть такая примета? Я не знала.
— Незнание законов не освобождает от наказания… У нас там со вчерашнего обед остался… Очень уж кушать хочется…
— Сейчас разогрею. — она умчалась на кухню…
Умывшись, я переоделся по-домашнему и пришёл на запах пищи… Вчерашние щи были стали ещё вкуснее. Или это я так проголодался…
Анекдот на ум пришёл, как бы даже почти в тему, о чём я и сообщил Алёне. Она сразу приготовилась слушать.
Муж возвращается домой, а дверь ему открывает чужой совершенно посторонний мужик. Жена тоже дома, но она маячит там где-то на втором плане и в разговор не вступает. Зато чужой мужик, здоровенный такой, перегородив собою дверной проём целиком и полностью задаёт вопрос пришедшему к себе домой мужу:
— Ты кто?
— Я? Я — муж!
— И чего хотел?
Муж, понимая, что что-то пошло не по плану, ничего не находит лучше, как сказать:
— Жрать хочу!
А здоровяк с участием так спрашивает:
— Щи вчерашние будешь?
— Буду!
— Завтра заходи!…
Почему старые анекдоты в этом времени хорошо так воспринимаются? Из-за того, что это они там у нас были старыми, а здесь они ещё новые? Или потому, что если шутка пережила столько лет и не перестала быть шуткой, то значит она всё-таки смешная…