Мы с Маринкой заблудились в лесу и ночевали в пещере, найдя там оружие.
Аня, оставшись одна, пошла на пляж, показанный Маринкой, и там попала в ловушку, расставленную Жанной не для неё.
Я, вернувшись на базу отдыха, раскрываю с помощью друзей преступление и устанавливаю виновную.
Машина, в которой Бес был за рулём, а Жанна пассажиркой сгорела. Оба погибли.
Теперь о том, что Лёха убил Кешу, никто больше не знает.
Случайность ли это? Или цепь событий, которые каким-то образом сплелись в выгодную для нас ситуацию…
Что мы имеем из негативного в данном случае?
Мои ожоги и сломанная рука? Чушь. Заживёт, как на собаке.
А вот пострадавшая девочка — это моя боль и моя беда.
Именно это я и хочу исправить.
29 июня. 1974 год.
Севастополь. Военно-морской госпиталь.
Лёшка с Маринкой пришли ближе к вечеру. Я уж думал, что они сегодня не успеют ко мне зайти. Ведь время посещения в медучреждениях всё-таки ограничено…
Зачем только они прихватили с собой Лену? Вроде бы ей тут совсем нечего делать. Я ей — никто. Не брат, не сват, и даже не друг. Конечно, мне интересно было бы с ней пообщаться, но не тогда, когда я выгляжу, как краб с обломанными клешнями, да ещё и побывавший в кипятке.
Видел я себя сегодня в зеркале. Рожа красная… И без бровей я такой смешной…
Теперь у меня есть тапочки и дешёвый спортивный костюм. Тот самый, у которого почти сразу на коленях образуются пузыри. Но для больницы — вполне сойдёт.
Ещё мне Лёшка купил сумку с надписью «Спорт». Хотя, что в такой сумке спортивного, я так и не понял. С такими обычно старшеклассники в школу ходят. Ну и ладно. Теперь есть куда убрать мою одежду.
Маринка всё порывалась меня переодеть. Ну, в смысле, помочь мне переодеться. Причём делала это довольно-таки навязчиво, чем очень смутила Ленку. Та сидела красная и не знала. как себя вести.
От помощи Маринки я вежливо отказался. Сказал, что сам смогу переодеться.
Время посещений заканчивалось, и друзья меня вынуждены были покинуть…
Переодеться мне помог Коля-морячок. Я почувствовал себя немного свободнее. Надел тапочки и пошёл прогуляться… Далеко уйти не успел, загремела тележка… Медсестра стала разносить ужин. Пришлось вернуться обратно.
После ужина настроение стало более ленивым… Что-то делать или куда-то идти совершенно расхотелось.
Я валялся и разглядывал уже такой знакомый до мелочей потолок. Веки постепенно слипались, и я задремал… На этот раз никакие сны приходить ко мне не собирались.
Когда я внезапно проснулся, кругом было темно. Я не понял, что меня разбудило. В палате было темно и тихо. Похрапывал немолодой дядька, посапывал морячок…