— Ясно. Я тут всё записал… Вот тут внизу подпишите…
— Я могу сначала прочитать?
— Да, конечно…
Я быстро пробежал взглядом по тексту… Вроде ничего лишнего не написал… Всё, что я говорил, только скупыми казёнными словами. Сразу после его текста я попытался написать обязательную фразу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано.» Но ни хрена у меня не получилось. Тогда я попросил эту фразу написать морячка, что он и сделал. А я просто поставил внизу закорючку, похожую на букву «Т» и всё…
Следователь пожелал мне скорейшего выздоровления и ушёл…
Не успел он уйти, как в дверь нашей палаты постучали и в открывшуюся щёлочку просунулась хитрая мордашка Маринки.
Глава семнадцатая.
Так близко и так далеко друг от друга…
Давай с тобой раскинем руки!
Не просто так, не ради скуки,
Назло законам всем земным,
Давай с тобою улетим!
Не бойся! Я же ведь с тобой!
Вдвоём мы справимся с любой,
Пусть даже сильною преградой.
Полёт, пусть будет нам наградой,
За наши беды и печали.
Как жаль, мы раньше не летали,
Поверив мнениям расхожим,
Что в небе мы летать не сможем…
29 июня. 1974 год.
Севастополь. Военно-морской госпиталь.
Вслед за Маринкой в палату просочился и Лёха. В руках у него был бумажный пакет.
— Привет, герой! — весело поприветствовала меня Маринка.
— А чего это я сразу «герой»? — огрызнулся я.
— А кто из горящей машины капитана милиции вытащил? — вмешался в наш разговор брат.
— Чего?
— Нас уже следователь допрашивал. Ну мы и рассказали ему всё.
— Представляю, что вы ему такого наговорили…
— Правду. Чистую правду. Одну только правду… — торжественно продекламировал Лёшка.
— Балабол! — охарактеризовала его Марина.
— Нет. Я серьёзно. Он ещё спрашивал, почему ты не кинулся прямо в огонь спасать эту стерву?
— И чего ты ему сказал?
— Что ты спас мента, а потом машина вспыхнула.
— Но вы же с Искандером тоже водителя из ЗИЛа вытащили.
— Не… Он сам вылез… Мы его только в сторону оттащили. Он всё порывался машину тушить. А там уже такое пламя было…
— А что там капитан? С ним всё в порядке?
— Живой вроде… Просил тебе передать от него благодарность…
— За что? За его спасение?
— Не только. Он первым делом интересовался своим делом… Смешно… Ментовской каламбур такой получается.
— Ну, да. Я помню… У него в портфеле уже был собран почти весь материал. Оставалось только эту Жанну допросить. А теперь у него вообще красота получается. Дело раскрыто. А потом прекращено в связи со смертью подозреваемого. Он свидетельницу допросил? Ну, ту Ленку, которая согласилась показания против Жанны дать…
— Да. Она тоже здесь… С нами живёт. Хорошая девчонка. Только слабая… И немного трусливая.