И под ногами они не валяются.
Жить хорошо — это каждому хочется.
Надо лишь только слегка заморочиться.
Надо лишь только слегка постараться.
Главное слишком не замараться.
05 июня. 1974 год.
СССР. Москва. Где-то в Измайлово.
От каверзных вопросов опытного чекиста нас избавил Авдеев.
— Да, брось, Пал Анатольевич! Проверенные ребята. Отец бывший партизан. Умер от ран, когда пацанам и семи не было. Дед, так и вовсе был командиром партизанского отряда. А их мамка умерла при родах. Тоже в том отряде выросла. Это потом ребят в детдом определили…
— Ясно. — ответил Судоплатов. — То есть больше никаких живых родственников у них нет.
— Нет. Но я лично беру их под свою опеку.
— Хорошо.
Ну, а Лёшка всё это время стрелял, поражая мишени и радуя своими успехами старого оружейника. Мне тоже дали немного пострелять, пока Лёшка менял оружие. И хотя я старательно выбивал восьмёрки и девятки, но мои успехи были гораздо скромнее Лёшкиных. Поэтому особого интереса у прапорщика я не вызвал. Зато Алексею он выдавал всё новые и новые образцы стрелкового оружия.
Авдеев с Судоплатовым вскоре удалились из тира. Я не знаю какую игру затеял наш полковник, но неплохо бы было, чтобы он и нас заранее информировал о своих планах. Ведь знает же, что мы с Лёхой тоже не пальцем деланные. Но, похоже, что он об этом периодически забывает. Может внешний вид подростков его на это провоцирует. Но скорее всего, он просто привык сам принимать решение. И я его понимаю. Сам такой.
Мои размышления были прерваны строгим прапорщиком. Он вынес принадлежности для чистки оружия, и мы с Лёхой занялись полезным, но весьма нудным занятием — чисткой оружия. Но свежий нагар чистить было не так сложно, и мы быстро с этим справились.
А потом пришёл Авдеев. Он забрал нас с Лёхой, посадил в машину, и мы поехали дальше. Куда? Зачем? Да кто ж нам сразу скажет.
05 июня. 1974 год.
СССР. Москва. ул.Чкалова.
Дом, милый дом. Но любимой нету в нём.
Вот какие ещё чувства я мог испытать, увидев знакомую квартиру, но не застав в ней привычных жильцов, семью Сколик? Разочарование… Сплошное разочарование.
Двери во все комнаты были открыты. Но заглянув в комнату, которую в прошлый раз занимали Аня с мамой, я расстроился ещё больше. Здесь всё было чужое. Ни вешалки у входа, где Елена вешала свою верхнюю одежду, во избежание того, что скандальная соседка Света подрежет нитки на пуговицах или ещё чего похлеще.
Судя по всему, здесь жил мужчина пожилого возраста. Даже запах старого человека присутствовал. Чем пахнет старость? Лекарствами и неуловимым запашком стиранных и ношенных вещей…