Прихватив часть чьей-то челюсти и ещё пару останков покрупнее, подошёл к ребятам.
— Мариночка! Если захочешь поиграться тут на пляже и закопать своего Лёшеньку в песочек, то имей в виду, что это не совсем обычный песок. По большей части он состоит из этого.
Я протянул ей свои находки.
— Что это? — отдёрнула она руку.
— Вот это — часть челюсти какого-то хищного зверя, размером с большую собаку, а это… Хрен его знает. Толи кусок от большой берцовой кости человека, то ли часть ноги коровы…
— Это что? — вписался в разговор Лёшка. — Берег слоновой кости?
— Ага. — сыронизировал я. — Берег хреновой кости. Похоже, что тут вообще, только одни кости и есть. Ты в небо смотрел?
— А чё там? Небо, как небо… Облака…
— А птицы? Хоть во все стороны гляди, ни единой тёмной точки на горизонте. Да и не слышно ничего, кроме того, как волны накатывают и откатывают…
— Думаешь, что все сдохли?
— Не исключаю и такого варианта.
— От радиации?
— Лёша! Не задавай вопросов, ответов на которые нет не только у меня, но и не у кого из здесь присутствующих! Ты помнишь хоть что-то про последствия ядерного взрыва?
— Ну-у… Блин. Не более того, что в армии давали. Вас там что, не учили этому? «Вспышка справа!», «вспышка слева!»…
— Ага. Только не было команды «Вспышка со всех сторон!» и «Ты в эпицентре ядерного взрыва!»
— А ещё я помню… — продолжал Лёха. — Типа: Ударная волна, световое излучение, проникающая радиация…
— Ага. Радиоактивное заражение местности и прочее, прочее, прочее… Лёша! Ожоги, контузии и прочие механические повреждения нас миновали, как ты видишь. Насчёт лучевой болезни, потом узнаем. Но я пока ничего не ощущаю.
— Я тоже… Только пить хочется.
— Это не симптом радиоактивного заражения.
— Но пить всё равно хочется. — вклинилась в наш разговор Маринка.
— И мне тоже.
— Вон сколько воды. — кивнул я на море.
— Дурак! — ответила мне Маринка.
— Ладно. Проехали. Пора выбираться с этого райского берега.
— Куда? — наивно спросила Аня.
— Туда! — указал я направления в сторону от моря.
— О! Я ещё вспомнил…. — Лёшка поднял палец вверх. — Психологические травмы, вызванные стрессом и страхом.
— Анечка! Ты чего-нибудь боишься? — спросил я нашу самую младшенькую.
— С тобой я ничего не боюсь. — с улыбкой ответила она.
— Ну, вот видишь, Лёха. Никаких психологических травм в нашей группе не выявлено.
— А у меня ты даже не спросил? — язвительно спросила Маринка.
— Ты — сама по себе и есть психологическая травма. И горе тому, кто попробует тебя напугать или обидеть. Валькирии не подвержены страху, их не напугаешь каким-то стрессом. Они живут в этос состоянии и несут разрушение и смерть врагам и завистникам. — пафосно проговорил я.