Все течет, все меняется
— Да хорош ты уже бухать! — выругался Стэп и попытался отобрать у меня бутылку.
— Э-э, руки убрал! — Едва выговаривая слова, я отдёрнул посудину.
Дикое, просто лютое похмелье начало отступать, сменяясь тяжёлым хмелем. Прежде чем сделать первый нормальный глоток, я дважды проблевался. Всё нутро тряслось, кишки горели адским огнём, а в голове пульсировало так, что вот-вот колотнёт инсульт. Но как только первые капли алкоголя проникли в организм, начало становиться легче.
— Я поговорить хотел, пока ты более-менее вменяемый.
— Говори, — выдохнул я, вытирая рукавом со лба липкий, вонючий пот.
— Бухло не поможет, заканчивай уже.
— Поможет, — ухмыльнулся я и снова присосался к бутылке. — Уже помогает.
— Я не об этом…
— Да мне насрать, — отмахнулся я. — Миллионы алкашей не могут ошибаться.
— Брак, послушай…
— Иди в очко, душнила.
— Ты хоть знаешь, сколько уже прошло?
— Недостаточно.
— Заканчивай или я свалю.
— Вот и вали.
— Ты же сдохнешь так!
— Может, я этого и добиваюсь.
— На тебя уже смотреть противно. Глянь, во что ты превратился!
— Тебе чё надо от меня⁈ — рявкнул я и зажмурился от вновь нахлынувшей головной боли. — Достал…
— Короче, Брак… Дело, конечно, твоё, — уже совершенно спокойным голосом добавил Стэп, — но завтра я ухожу. С тобой, или без тебя. Меня уже порядком достал твой заплыв. В натуре, хорош уже жалеть себя.
— Срать, — буркнул я и в очередной раз присосался к бутылке.
Приятель посмотрел на меня так, будто я — брошенная безногая собака. Но я себя таким не чувствовал, да и жалости к себе не испытывал. Напротив, я испытывал лишь ненависть и презрение. А ещё — боль. Странную, непривычную, но такую сильную, что просто не было сил её терпеть.
В тот день, когда мы вернулись с рейда и вошли в квартиру, я осознал, что надежды больше нет. Всё вокруг было перевёрнуто вверх дном, вещи валялись на полу, варварским образом вытряхнутые из рюкзаков и сумок. Навскидку невозможно было понять, что пропало. Однако при беглом осмотре ситуация быстро прояснилась. Забрали ноутбук и коробки с документами из-под кровати. При этом не тронули кофе, который так и стоял на журнальном столике у походной плиты. Не стали забирать и серебро, что само по себе очень странно. А значит, те, кто приходил, точно знали, что нужно искать. И ценности их не интересовали. Я даже не стал проверять разбросанные по полу вещи, догадываясь, что жёсткий диск там не найду.
Сугроб с парнями помог дотащить тяжёлый ящик с серебром и, поставив его у двери, быстро со мной попрощался. При этом они не забыли забрать свою долю и даже продемонстрировали её мне. Ровно двадцать килограммов в заводских слитках. На это я им лишь кивнул. А вскоре остался совершенно один.