Он видимо пытается довести нас с матерью до сердечного приступа.
Потому что сын бежит в воду с такой скоростью, что я успеваю только выдыхать “блядь”
и бежать за ним.
Характер у него бешеный. Маленький дьяволёнок, хлеще меня в детстве. Хотя, казалось
бы, куда хуже?
Непослушный, непоседливый, всё делает по-своему.
От Мины ему досталось это упрямство, эта неспособность сидеть на месте.
От меня… Ну, может быть, доброта и скромность?
Хотя кому я пизжу? Всё он взял от неё. Кроме, визитной карточки Сивьеро — голубых
глаз.
Я заношу Мину на территорию нашей виллы, опускаю на лавку-качели, которую она сама
выбрала. Мы повесили её под старым деревом.
Жена смотрит на меня, и я вижу, как она пытается прочитать эмоции на моём лице.
Пытается понять, насколько я зол.
Я присаживаюсь на корточки, беру её руку, осматриваю стёртый локоть. Кожа красная,
ссадина небольшая.
Но на её светлой коже это выглядит так, будто она упала с десятого этажа. Или я
преувеличиваю уже?
— Ник, — начинает жена мягко. — Всё хорошо, я в порядке, правда. Не переживай.
Я поднимаю взгляд на жену. Она смотрит на меня и в её глазах нет, ни капли раскаяния
или сожаления, ну может чуть-чуть.
И я хочу зарычать от этого. Неужели она не понимает? Что подвергает себя опасности?
Она могла упасть, покалечиться. Я мог её потерять.
— Конечно, блядь, всё будет хорошо, — рычу я, и она улыбается. — Когда я запру тебя в
комнате.
— Не запрёшь, — жена наклоняется, и кладёт ладонь на мою щеку, поглаживая мою
напряжённую челюсть. — Тебе, дорогой муж, слишком нравится меня зажимать в публичных
местах. Ты не сможешь без этого.
— Смогу, — бурчу я.
Мина улыбается, наклоняется и целует меня.
Мягкие, тёплые губы скользят по моим. И внутри меня рассыпаются последние искры
злости.
Жена продолжает гладить моё лицо рукой, покусывая мои губы. Я перетягиваю её на
колени, прижимаю к себе, и она утыкается носом мне в шею. Гладит мою спину,
расслабляется в моих руках.
Кто бы мог подумать, что ошибка приведёт меня к такой жизни.