Ночник на столике отбрасывает мягкий тёплый свет, на её лицо.
Я прислоняюсь плечом к косяку, достаю одну сигарету из пачки и наблюдаю за своей
женой.
Мина поджимает губы, закусывает нижнюю, что-то вычерчивает карандашом. Хмурит брови,
откидывая волосы, и в вырезе одеяла, которое сползло с плеча, видна ключица, в чуть
красно-розовых отметинах.
Не засосы. Просто у Мины, видимо слишком чувствительная кожа, к утру я думаю, места
где я её касался, не будут выделяться.
Член в боксерах дёргается, я чуть поправляю его рукой.
— Ты сбежала от меня, чтобы рисовать, кара? — говорю я, и Мина вздрагивает так, что
чуть не падает с дивана.
Испугалась бедняжка.
Пару карандашей летит на пол, листы разлетаются. Она хватается за спинку дивана,
оборачивается, и в её глазах неподдельный испуг.
— Ты чего… — выдыхает жена, прижимая ладонь к груди. — Я не слышала, как ты вошёл.
— Вижу, — я отклеиваюсь от косяка, подхожу к дивану сзади.
Мина сидит, смотрит на меня снизу вверх, и я вижу, как её зрачки расширяются, когда я
наклоняюсь, опираясь руками о спинку дивана по обе стороны от её плеч.
— Ты чего не спишь? — спрашиваю, и мои губы почти касаются её уха.
— Не могу, — она дёргает плечом, и я чувствую, как под одеялом напрягаются мышцы. —
Вдохновение пришло.
— Вдохновение, — повторяю, и усмешка сама лезет на лицо. — Среди ночи?
— Оно не спрашивает, — она пытается повернуться, смотреть на меня, но я не даю.
Я прижимаю её к спинке дивана, наклоняюсь ещё ближе, провожу носом по щеке, вдыхаю её
запах. Вернее уже мой запах смешанный с её.
— И что за вдохновение? — спрашиваю, скользя губами по её щеке, к уголку губ.
Творчество, искусство, я всё это не понимаю, и не имею никакого отношения. Но если,
моей жене нравится – пусть малюет что хочет.
Мина замирает, я провожу пальцами по её ключице, сдвигаю край одеяла, и она
вздрагивает.
— Ник… — выдыхает жена, так, что, я хочу утащить её обратно в спальню и трахать до
утра.
Но она уворачивается. Отодвигается к краю дивана, хватает листы, и смотрит на меня с
вызовом, я усмехаюсь.
— Не приставай, — говорит Мина, раскладывая всё заново. — Я серьёзно. Вдохновение,
оно такое, знаешь… Хрупкое.
— Вдохновение, — повторяю, садясь на диван рядом с ней. — Так, ты сбежала, чтобы
рисовать?
— Я не сбежала, — она поправляет одеяло, кутается в него, и я замечаю, как её пальцы
дрожат, когда она собирает листы. — Я просто села рисовать. Ты спал, я не хотела
тебя будить.
— Ахуенно получилось, — я закидываю руку на спинку дивана, расслабляюсь, смотрю на
неё. — Покажи..
Я вижу как Мина колеблется. Ещё щёки начинает заливать румянец.