Дрожащими руками он вынул из разгрузки новый магазин, предпоследний, перезарядил. В чувство его привёл увесистый шлепок по затылку. Это был Багор.
— Отбой, игрок, всё уже кончилось.
— А, что…
В ушах стояло только эхо от выстрелов, кругом оседала пыль и валялись изуродованные выстрелами и мутацией трупы монстров.
— Вот так‑то, приятель, это тебе не Мидгард, — сквозь шум услышал Андрей своего страхующего. — На вот, лови.
Казаков, всё ещё не соображая, поймал летящий предмет, оказавшийся запасным арсеналом.
— Береги патроны, нам тут ещё долго сталкерить.
— Никого не зацепило, все живы? — осведомился командир. — Тогда идём, время не ждёт.
И трапп ушёл по маршруту.
Первое впечатление от Города, не считая груд обломков и развалин строений (к этому привыкаешь ещё на Закрытой территории), был запах, а точнее сам воздух, пропитанный тяжёлой химией и гарью от всевозможных материалов. Сперва Андрей думал, это от их заполошной стрельбы сразу после входа, но ни фига подобного — аромат раздолбанной промзоны, жуткой техногенной аварии пронизывал всё вокруг. Даже осадок на языке оставался противный, что‑то вроде железного привкуса горящих покрышек. Небо затягивала сплошная непроглядная пелена.
Следующим впечатлением было, как ни странно, присутствие жизни во всех этих остовах строений. Не только явной в виде растений: недружелюбных, шипастых, растущих на бетоне и щебне, ползущих по кирпичинам, — но и невидимой, обитавшей в глубине развалин и катакомб. Это ощущалось кожей, интуицией, пятой точкой, если угодно. Город жил своей странной жизнью и наблюдал глазами своих обитателей за пришельцами. А может, это была сама Игра?
Когда Андрей это понял, ему стало не по себе в который раз. Остальные трапперы, наверное, тоже чувствовали что‑то похожее, но виду не подавали.
Да, о растениях как о единственных обитателях Города, что пока попадались на глаза Андрею, нужно было рассказать отдельно. Кроме буро‑зелёной травы, растущей на любом клочке свободной земли, остальные растения имели тусклую серо‑зелёную окраску, стволы, утыканные шипами и колючками, но на них часто росли цветки, такие яркие и режущие глаз, что даже без обучалки становилось ясно — ядовитые. Росла эта флора отнюдь не густо и порой там, где ничто живое вроде бы не могло расти в принципе. Например, в полуразрушенном доме с обвалившейся стеной и крышей из окон третьего этажа уцелевшего фасада тянулись длинные «суставные» стволы, похожие на клёны, если бы у клёна имелось так до фига колючек. Листва, что их осыпала, выглядела зримо упругой и твёрдой, казалось, даже края у листов были заточенные.