— Что случилось? — спрашиваю я у кого-то из студентов.
Парень бросает на меня быстрый взгляд, потом отводит глаза.
— Аша забрали, — говорит он.
Я замираю.
— Что?
— Ему стало плохо. А потом… — собеседник запинается, будто не уверен, стоит ли говорить. — Говорят, он на кого-то напал. Очень жёстко.
Внутри всё холодеет.
— На кого?
— Я не знаю. Но, говорят, он был в каком-то… неадекватном состоянии.
Гул в ушах.
Что с ним случилось?
Я чувствую, как сжимаются пальцы.
Я сделала всё правильно.
Я поступила разумно.
Но почему тогда внутри всё переворачивается?
День тянулся, как серая пелена — глухой, пустой, будто звук выключили. Я слышала чужие голоса, шаги, шелест страниц в библиотеке, где пыталась спрятаться, но ни одно слово не запоминалось.
Казалось, я забыла, как дышать.
Библиотека наполнилась напряжённым молчанием. Несколько человек перестали читать, взгляды метались в мою сторону.
Каждому было интересно покопаться в чужом нижнем белье.
Мужчину, что двигался уверенно, но неторопливо в мою сторону, я заметила сразу. Высокий, в строгом чёрном костюме, с холодным взглядом, от которого пробирало до костей.
— Мисс Денор?
Я подняла голову.
Голос был безэмоционален. Ровный, как лезвие.
— Я представитель ассоциации альф. Нам нужно поговорить.
Я молча кивнула.
Он не спрашивал, удобно ли мне. Просто развернулся и вышел из библиотеки, даже не оглядываясь. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Мы вышли в пустой коридор. Он остановился и обернулся ко мне.
— Полагаю, Вы знаете по какой причине я здесь?
— Из-за Аша, — я не спрашивала. Я знала.
Он едва заметно кивнул.
— Вы в курсе, что между вами есть метка?
Сердце болезненно сжалось.
— Да.
Он смотрел на меня долго, слишком внимательно.
— Значит знаете, что с ним сейчас происходит?
Я молчала.
— У него начали отказывать системы. Это биохимия, инстинкты, гормоны. Ему плохо. Очень плохо.
Я не дышала.
— Его организм начал разрушаться с первого дня. Он держался, но вчера… — его взгляд стал мрачнее. — Вчера что-то сломалось.
В груди холод разлился ледяной волной.
— Вы хотите сказать, что все очень плохо?
— Да.
Это слово ударило в солнечное сплетение.
Я отступила на шаг, словно от этого можно было укрыться.
— Можно ли снять метку по-другому?
Мой голос звучал чужим, пустым.
— Нет.
Ровный, бескомпромиссный ответ.
Всё.
Мир, который я так отчаянно пыталась выстроить без него, рухнул за несколько секунд.
Я сделала всё правильно.
Я поступила разумно.
Я приняла единственно верное решение.
Но этот мир не собирался отпускать нас просто так.
Я не двигалась.