Но всё блекло, когда Мотя смеялась! В таких случаях ею любовались стар и млад, мужчины и женщины. Дуня знала, что про её улыбку говорят то же самое, но себя она не видела, а Мотька — вот она, красавица!
На княжьем дворе по-прежнему было тесно из-за телег, но людей стало поменьше. Евпраксия Елизаровна проследила, чтобы все расплатилась с ямщиками, и они увели лошадей.
Пока девочки шли по дому, то прислушивались к разговорам и узнали, что кое-кто из новгородских торговцев прознал о приехавших мастерах с товаром и выкупили немного сладостей. Ещё приезжали люди разных бояр, спрашивали о новинках, но покупали тоже только сладкое к столу.
— Я больше всего волновалась за сладости, — шепнула Мотя на ухо Дуне. — Все же это баловство, а денег стоит немалых.
— Сейчас весна и всем постоянно чего-то хочется, а наши сласти обалденно пахнут.
— Боярышни! — окликнула девочек ближняя княгини. — Вас в общей горнице ждёт боярыня Евпраксия.
Девчонки развернулись и поспешили за ближней, радуясь, что не успели раздеться. Они ещё вчера приметили, что в общей горнице было холодно и она прогрелась только к концу пира и то, наверное, надышали, а не печь тепло дала.
— Евдокия! — воскликнула Кошкина, как только подружки вошли в помещение. — О каком споре идёт речь? Почему я об этом узнаю не от тебя?
Дуня переглянулась с Мотей, округляя глаза по поводу скорости сплетен, но надо было рассказывать. К сожалению или к счастью, говорить пришлось при княгине, и та слушала с неменьшим вниманием, чем Кошкина.
— Матрёна, вот удивила! — довольным голосом произнесла боярыня. — Экая ты мастерица в шахматах. Надо будет Ивану Васильевичу отписать. Он любит эту забаву.
— Можно провести турнир по шахматам! — выпалила Дуня.
— Это к Марии Борисовне, — усмехнулась Кошкина, но тут же посерьёзнела: — Евдокия, я могу надеяться, что ты влезла в спор со взрослыми мужами, имея план?
Дуня кивнула.
— Хорошо, — чуть подумав, решила боярыня и повернулась к княгине. Та прикрыла глаза, подтверждая какой-то договор между ними и крикнула:
— Позовите боярина Луку!
Все вокруг оживились, захлопали двери и через минуту перед княгиней появился старый воин. Одет он был просто, но княгиня назвала его боярином. Впрочем, Михаил Олелькович — военный князь, и его бояре под стать ему.
— Лука, даю тебе поручение, — размеренно произнесла княгиня, — помочь боярышням. Они сами тебе скажут, в чём нуждаются… без лишних ушей.
Боярин склонил голову и посмотрел на московских гостий. Мотя робко улыбнулась, и старый воин по-доброму усмехнулся в ответ:
— Идёмте, красавицы, помогу чем смогу!