Я тоже поцокал языком. Однако, я больше присматривался к формам обнажённых красоток, которых вышивал Михаил, а не к точности работы или правильности крестиков.
Затем Кирилл Матвеевич лично провел меня в святая святых. Лаборатория была шедевром инженерной мысли: вытяжные шкафы с многослойными фильтрами, бесшумные центрифуги, сверкающие перегонные кубы из закаленного стекла и шкафы, забитые реактивами, стоимость которых могла бы обеспечить безбедную жизнь небольшому африканскому королевству.
— Располагайтесь, Елисей, — хозяин дома указал на массивный рабочий стол. — Если чего-то не найдете — скажите дежурному через интерком. Но прошу вас, не взорвите мой особняк. Супруга очень привязана к исторической лепнине в гостиной.
Когда за ним закрылась тяжелая дверь с кодовым замком, я глубоко вдохнул прохладный воздух, пропитанный запахом соляной кислоты, озона и редких трав. Мой внутренний ведарь довольно заурчал. Наконец-то, настоящая работа. Никаких «свиней» и уставов — только чистая мощь, скованная в стекле.
Я достал из сумки свои записи, замаскированные под студенческие конспекты. Нам нужна передовая биохимия, усиленная ведарскими техниками, а также вживлением живицы в структуру вещества.
— Так-с, посмотрим, что тут у нас… — я принялся азартно рыться в ящиках. — Модифицированный фоллистатин? О, прекрасная чистота! Пептиды, высвобождающие гормон роста? В избытке. Коллоидный раствор ферромагнетиков? Ого, Кирилл Матвеевич, да вы эстет! Это же чистейший концентрат из уральских рудников!
В моей прошлой жизни мы использовали для подобных целей многие вытяжки из растений и животной крови. Здесь же приходилось импровизировать, скрещивая достижения современной генетики с древними знаниями.
Я начал процесс. В перегонном кубе под низким давлением забулькала вязкая, зеленоватая жидкость. Я осторожно, по каплям добавлял ингредиенты. Воздух в лаборатории начал едва заметно вибрировать.
Главный секрет моего «коктейля» заключался в ферромагнетиках. В момент пикового удара я смогу пропустить сквозь них свою живицу, создавая локальное электромагнитное поле. Это заставит мышечные волокна на микросекунду стать твердыми, как алмаз, и мощными, как гидравлический пресс. Это была физика разрушения.
Кстати, Михаил тоже попытался мне помочь. Он принёс бутерброды и чай в термосе. Потом удачно разбил мензурку и был изгнан прочь с пожеланием спокойной ночи.
Часы тикали, отмеряя время до рассвета. Я смешивал, фильтровал, пробовал. Мои руки двигались с «мелкой моторикой». Ну да, тут ведь не вышивка, где крестик можно исправить. Тут химия, а это уже немало!