На кончике языка уже вертелась правдивая фраза: «Видел. Но теперь его с нами больше нет!»
Мои губы плотно сжались. Я чуть было не ляпнул истину.
Стоп, Елисей. Думай головой, а не эмоциями!
Если я сейчас раскрою рот и скажу, где и как погиб наследник рода Косматовых, это вызовет цепную реакцию. Эти два идиота побегут к декану, оттуда информация дойдет до службы безопасности Академии, а там и до имперских дознавателей рукой подать. И тогда всплывут и склады, и нежить, и алхимические лаборатории.
А отец дал Мезинцеву слово чести. Железобетонное слово Ярославских. Нарушить это слово — значит подставить весь свой род. Да и не стоит забывать, что после вчерашнего приема во дворце, я по любому нахожусь под плотным колпаком.
За мной наверняка приглядывает имперская наружка. Везде могут быть уши.
Я медленно выдохнул, стирая с лица любые эмоции и надевая привычную маску скучающего аристократа. Пусть Косматов и геройски помер, но выдавать его истинную причину смерти пока ещё рановато. Это будет чревато нарушением слова Ярославских.
— Косматова? — я удивленно приподнял бровь, глядя на помятую парочку. — А с чего бы мне за вашим вожаком присматривать? Я ему не нянька.
— Ну… просто он вчера после Ристалища был сам не свой, — пробасил Борис, переминаясь с ноги на ногу. — Сказал, что пойдет проветриться. И пропал с концами. Дома не ночевал, на звонки не отвечает. Батя его уже на уши всю охрану поднял.
— Сочувствую вашему горю, молодые люди, — я равнодушно пожал плечами. — Может, ему стало так стыдно за свой неработающий экзоскелет, что он решил уйти в монастырь? Замаливать грехи, так сказать. В любом случае, я вашего Серёжу не видел с самого Ристалища чести. Как он там в песке валялся и пускал слюни — помню. А дальше наши пути, хвала богам, разошлись.
Семён судорожно сглотнул, кивнул каким-то своим мыслям и дернул здоровяка за рукав.
— Поняли. Ладно, давай. Пойдем, Борь, надо еще в ординатуре поспрашивать.
Они развернулись и понуро поплелись по коридору. Я смотрел им вслед, чувствуя странный укол совести. Серёжа Косматов был говнюком, но умер он как мужик. Жаль, что никто в этой Академии так и не узнает о его последнем подвиге. Впрочем, иногда героям суждено оставаться безымянными. Такова суровая правда жизни, особенно если на кону стоит выживание твоего собственного рода.
— Ну так что, Еля? — Миша нетерпеливо дернул меня за рукав, возвращая в реальность. — Так как вы там их на складах расчехлили? Давай, колись! Я прям чувствую, как пропускаю всё самое интересное в этой жизни! А ты меня в очередной раз прокатил с приключениями! А ещё друг называется…