Его фотографий сохранилось больше. Смотрю на благородное лицо с бешено выкаченными глазами. Психически больной — или гениальная маска? Теперь не узнать.
Вывожу фотографии родителей на отдельное поле. Рядом помещаю свою в исходном виде, она у меня сохранилась на карте памяти. Сходство просто кричит о себе.
Задумчиво обвожу фотографии черными рамочками. Пишу имена родителей ниже. Увеличиваю шрифт. И еще увеличиваю шрифт… и еще…
За спиной возбужденное сопение. Девочки чуть не виснут на плечах. А их сверху придавливает высоченная Мишель.
— Этот мальчик — кто? — взволнованно спрашивает она. — Тот, кто я думаю⁈
— Да Рой же! — ляпает необдуманно Хелена. — Наш Рой! До того, как изменился!
Мишель издает странные звуки. Помирает, что ли? Удивленно разворачиваюсь.
— Рой… — выдавливает Мишель. — Ты — Великий князь⁈
Пожимаю плечами. Выморочный род, не признан при рождении, по медицинским показаниям недееспособен… но формально да, Великий. И первый в очереди на наследование. И по отцовской, и по материнской линиям. У действующего императора детей нет. Сдается, и не будет. Маг такой ненормальной силы стопроцентно мутант, результат магического вмешательства в таинство зарождения жизни, у таких кадров с продолжением рода трудно. То-то он так яростно топит за чистоту расы. Сам силу заполучил просто чудовищную, боится, что другие так же смогут.
Что ж, один результат из поиска уже есть. Теперь знаю заказчика покушений. И что мне это дает?
Мишель бледнеет, совершает странное вращательно-опускательное движение… Бумс. Готова, обморок. И Вера падала. Интересно, это у них в Москве такая мода или просто экология нездоровая?
Кое-как с сестричками утаскиваю нежную девицу в одну из комнат. Решено, теперь это ее комната. Растет клан, растет! Но ноги этой Мишель не мешает укоротить, за все углы зацепилась, пока тащили, и в комнате еле развернулись. Пользуюсь беспомощностью бывшей оперативницы, быстренько шарюсь в ее внутреннем мире и срезаю Когтем ее проклятие. Ну, я так считаю, что проклятие. Если и ошибся, ничего страшного. У Мишель магических конструктов полно, одним больше или меньше — незаметно.
Вера возвращается с торжествующим видом.
— Вот.
И начинает выкладывать наличность. Горка упаковок у монитора растет, растет, и одновременно увеличиваются глаза близняшек. А Риманте того и гляди последует вслед за Мишель.
— Три миллиона, — с удовольствием сообщает Вера. — И знаешь, Рой, там такое странное дело случилось…
Ее взгляд наконец останавливается на мониторе. А там все еще три фотографии в черных рамках. И два имени огромным черным шрифтом.