Видимо, нас выбросило в разные места этого мира, в разные концы планеты. Одно можно сказать точно — кинжал здесь, а значит, где бы он ни таился, я его найду. Или он меня. Слишком сильной была связь между нами.
Я открыл глаза, посмотрел на руку, пошевелил пальцами. Как бы хотелось, чтобы в ладони снова появилась рукоять из пропитанной смолой древесины с ромбической насечкой…
— Марк? — Мужчина перестал строчить в блокноте и уставился на меня. — Марк, вы меня слышите?
Я не сразу понял, что он обращается ко мне — мысли все еще были заняты кинжалом.
Быстро оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет — даже могильщик уполз — я повернулся к незнакомцу и кивнул:
— Слышу.
— Ага. — Он тут же что-то добавил в блокнот. — Марк, вы… уж простите за глупый вопрос… но как вы себя чувствуете?
— Прекрасно чувствую, — не кривя душой, ответил я. — А что такое?
— Ну просто вы… как бы это помягче выразиться… — Мужчина нервно покрутил в пальцах карандаш.
— Должен быть мертв? — хмыкнул я. — Ну да, что есть, то есть. Судя по тому, что мы на похоронах, то так оно и должно быть.
— Тогда, быть может, вы объясните?.. — Он так выразительно поднял брови, что они взлетели над очками.
— Увы, нет, — вздохнул я. — Боюсь, что ничего вам объяснить не смогу. Видите ли, я совершенно ничего не помню.
— Как? Совсем ничего? — Мужчина сделал еще несколько пометок. — А то, что вы сейчас… ну… с лопатой сделали — это что?
— Вы о чем? Смотрю, на меня псих с лопатой бежит, вот я и поднял руки, чтобы защититься, а он раз — и промазал. Ну я и врезал ему ногой, чтобы больше не размахивал оглоблей, а он возьми да упади. Еще лопату свою на меня оставил.
— А вот эта стойка? — Мужчина присел, изображая меня.
— Какая стойка? — я картинно поднял брови. — А, так она ж тяжелая! Я просто не ожидал, вот и присел.
— Хм, действительно… — пробормотал он, снова делая пометки. — Значит, вы ничего не помните? Свою смерть… Нет? Имя хотя бы помните?
— Марк, — я улыбнулся. — Вы же только что сказали.
Не говорить же ему, что на самом деле мое имя — Клигор Свергающий. Не поймет. Может, даже настолько не поймет, что свалит следом за остальными, решив, что я чокнутый.
А он мне был ещё нужен.
Это, конечно, не самый удачный источник информации о новом мире, но всё же лучше, чем ничего.
Мужчина почесал нос кончиком карандаша.
— Значит, больше ничего не помните? Впрочем, при условии смерти мозга это, конечно, совершенно неудивительно… Хотя что там мозг… Марк, вы не могли бы… хм… расстегнуть пиджак?
— Это еще зачем? — удивился я.
Не напрягся, конечно — чего мне стесняться? Но непонятно стало, зачем такое понадобилось взрослому мужику… Может, он того, по мальчикам, да молодым? Лучше бы нет, а то я ему этой же лопатой популярно объясню, в чем он не прав.