Его плотно сжатые губы выдавали крайнюю степень гнева, однако должность верховного администратора всей Русской Православной Церкви обязывала держать себя в руках. И он очень старался.
— Скажу честно, государь, — подняв на монарха взгляд, заговорил он. — О том, что Татьяна Игоревна сбежала, я не знал. Был… инцидент в закрытом монастыре в Крыму, где она находилась под надзором. Мне только сегодня доложили, что великая княжна Измайлова упала с обрыва в море, и никто не смог найти ее останков, кроме обрывков платья.
Царь хмыкнул.
— А тем временем Татьяна Игоревна воспользовалась связями отца, получила поддельные документы и выехала по ним из Русского царства в Османскую империю. Там же через контакты почившего великого князя заключила контракт с отрядом наемников. Привезла их в Красноярск, позволила вскрыть один из семейных тайников, вооружила своих солдатиков германскими экзоскелетами и… — Михаил II жестко усмехнулся. — И боярышня Морозова разрубила великую княжну Измайлову на куски. А охрана Романовых перебила весь отряд наемников до единого.
Патриарх Мефодий благочестиво перекрестился, бормоча положенные моменту молитвы.
— Вот и скажи мне, Мефодий, почему так получается, что из-за твоей безответственности я сейчас должен улаживать это дело? — спросил Михаил II. — У меня закрались подозрения, что твое назначение на патриарший престол было ошибкой. Ты как специально подводишь своего царя в тех вопросах, где обязан выложиться на полную. Мне что, как встарь, упразднять твой пост и становиться главой церкви?
Патриарх Московский и Всея Руси тяжело вздохнул в ответ, но ничего не сказал в свою защиту.
— Молчишь? — хмыкнул Михаил II. — Правильно, сказать тебе нечего. Я недоволен твоей исполнительностью, Мефодий. И хорошо еще, что моя власть крепка и сильна как никогда. И я не позволю Романову прыгать в самолет и громить Германский рейх, под солдат которого маскировались наемники. Иначе без международного скандала бы не обойдется. Но я, получается, дал княжичу слово, что прослежу за Измайловой, и теперь ты сделал так, что слово государя оказалось ничтожно. Я солгал, Мефодий, вот что получается. А ты знаешь, что царь не имеет такого права — лгать. И как теперь с этим быть?
Патриарх сглотнул.
— Государь, позволь мне самому поговорить с князем Красноярским, — негромким, хорошо поставленным для большей убедительности голосом попросил он. — Я скажу ему всю правду и вину на себя возьму. Дмитрий Алексеевич здравомыслящий молодой человек, он сможет меня понять.
Михаил II помолчал, обдумывая предложение собеседника.