Вместо ответа я взял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Виктория задержала дыхание, ее зрачки расширились, а губы приоткрылись.
В двери деликатно постучались, и я выпустил девушку. Виктория отступила на шаг и отвела взгляд в сторону. По ее щекам и шее растекся румянец, грудь часто вздымалась.
— Войдите! — вновь глядя на меня, приказала боярышня.
К нам вошел Григорий в сопровождении двух помощников, загруженных документами.
— Виктория Львовна, вы велели принести ваши бумаги, — сообщил Григорий, делая вид, будто не заметил, в каком состоянии находится его младшая госпожа. — Я распорядился принести все из вашей лаборатории.
— Хорошо, — кивнула Морозова. — Сложите на стол.
Слуги с удивлением поглядывали на парящую в воздухе чашку. Такого они наверняка еще не видели. Притянув ее к себе, я взял чашку и сделал маленький глоток.
— Виктория Львовна, я буду за дверью, — предупредил Григорий, когда его подчиненные выполнили приказ. — Если потребуется что-то еще, сразу зовите.
Я сдержал улыбку. Понятно, что он будет сторожить не для исполнения внезапных приказов, а чтобы я себя в руках держал. О том, что я могу в случае необходимости поставить силовое поле, звукоизолирующее весь кабинет, упоминать не приходилось. Стоит нам надолго замолчать, и верный слуга сам заглянет внутрь.
Нас снова оставили наедине, и Виктория вздохнула.
— Простите, Дмитрий, — прошептала она.
Я улыбнулся в ответ.
— Вам не за что извиняться, — сказал я, отступая на шаг. — Расскажете, как продвигается ваша работа?
Морозова кивнула, и, обойдя меня, заняла место за столом.
— Я проверила ваши пометки, — сообщила она, не спеша садиться в кресло. — Но это не решает проблемы сохранения дара. Наши машины способны будут вмешаться в организм человека, но магия у него наверняка пропадет, и я не вижу, как обойти этот момент.
Я кивнул.
— Я знаю, но, к счастью, мне встретился специалист, который может помочь нам с этой проблемой, — сообщил я. — Но давайте вернемся к этому вопросу, когда вы покажете, к чему в итоге пришли.
На целый час мы погрузились в работу с бумагами боярышни. Виктория подробно рассказывала о каждом своем шаге, я комментировал ее работу, поправляя в нужных местах, заодно мы выбирали наиболее удобное решение.
Конечно, это были только теоретические выкладки — предстояла еще консультация с Волковым. Святослав Святославович мог вносить свои правки со стороны технической, однако теория, в целом, была готова для того, чтобы приступить к разработке прототипа наномашин. Пока что — только анализирующей части проекта, об исправлении повреждений организма сейчас речь не шла.