Дверь в библиотеку открылась, и девушка поспешно отвернулась, чтобы вошедший не увидел ее слез. Подхватив салфетку, наскоро привела лицо в порядок.
— Как ты, дочка? — спросил Анатолий Никодимович, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором она сидела.
Сильные руки заботливого отца обхватили девушку за плечи, и все мысли о том, что нужно быть сильной и доказать Морову, что он еще пожалеет о своем выборе, смыло от этого прикосновения. Рядом с ней был тот, кто всегда утешит и поддержит, кто не осудит и примет ее любой.
— Все будет в порядке, папа, — прижавшись к плечу главы рода Герасимовых, заверила Мирослава. — Не сейчас. Но обязательно будет.
Он поцеловал ее в макушку, точно так же, как делал это в далеком детстве, когда она разбивала коленки, споткнувшись на ступеньках. Это воспоминание заставило Мирославу улыбнуться.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил Анатолий Никодимович.
— Просто посиди рядом, пожалуйста, еще чуть-чуть, — попросила она, прижимаясь к родному человеку. — Завтра я буду сильной. А пока просто побудь рядом, хорошо?
Он улыбнулся, чуть покачивая дочь в объятиях. Несмотря на прошедшие годы, она все так же оставалась в его глазах той же маленькой девочкой, что ревела над потерявшейся игрушкой или трогательной книгой.
Несколько минут они просто сидели, и Мирослава чувствовала, как в груди разжимаются холодные тиски, а в голове проясняется. В конце концов, кое в чем она уже превосходит Морова.
Ведь у нее есть семья, есть родные и близкие. А кто есть у Ивана Владимировича? Макарова?
— Может быть, стоит забрать документы из академии и перевестись в другое место? — предложил начальник Генерального штаба. — Мы можем устроить тебя куда угодно, моя маленькая. Стоит тебе только пожелать.
— Нет, — шмыгнув носом, покачала головой та. — Это будет равносильно признанию поражения. А я не собираюсь сдаваться.
Анатолий Никодимович хмыкнул и, еще раз поцеловав ее в макушку, ответил:
— Я в любом случае буду на твоей стороне, Мирослава. Для этого и нужна семья.
Южная Америка, где-то в джунглях .
Крышка стеклянной капсулы с гудением пришла в движение, медленно поднимаясь и открывая скрытое за броней тело. Зеленоватая жижа, в которой плавало мужское тело, также неспешно выкачивалась в заработавший слив. Процесс занял несколько минут, в течение которых тело в капсуле практически не шевелилось. Только ноздри трепетали на мужественном лице, да мускулистая грудь вздымалась при дыхании.
Наконец, лежащий внутри человек открыл глаза и, щурясь от слишком яркого света, вытянул руки, хватаясь за установленные на краях капсулы скобы. Несмотря на то, что тело было достаточно сильным и крепким, требовалось время, чтобы сознание адаптировалось к новым условиям. Да и не знавшие работы мышцы пока что вели себя не слишком послушно.