И я решил им подыграть и рванулся навстречу со всех ног. Весп это только обрадовало и они еще сильнее ускорились, аж гудение воздуха под крыльями сменило тональность!
Но, когда до них оставался всего лишь какой-то метр, я снова поменял условия игры. Я упал на колени и прогнулся назад, практически ложась спиной на гладкий скользкий черный камень. Инерция движения протащила меня вперед, над головой промелькнули острые жала, по лицу ударили потоки воздуха…
А потом я прогнулся в спине, выходя на эрзац-мостик, где точками опоры служили лишь мои ноги и голова и вывел перед собой пистолет, ловя на перевернутые прицельные приспособления вовсе не перевернутых весп.
Три выстрела — три вылетевших гильзы, и после третьей затвор встал на задержку, безэмоционально демонстрируя в окне выброса подаватель патронов.
Но зато и веспам больше не суждено было летать. Они все валялись на земле, переломанные и истекающие черной гемолимфой — настолько жестко их переломало неожиданное падение после попадания моих пуль.
— А нехрена гонять на таких скоростях потому что! — назидательно произнес я, переворачиваясь и поднимаясь с камня. — Давно же уже известно — не скорость убивает, а неожиданная остановка!
Веспы мне, конечно, ничего не ответили, и ответить не могли, даже крыльями пожужжать не могли — не было у них больше крыльев, только жалкие прозрачные обрывки и обломки. Даже обидно немного — столько плащей, наподобие того, что я делал на экзамене, можно было бы нашить!
Я сбросил затворную задержку и сунул пистолет за пояс — без патронов он все равно мне больше не пригодится, если только я не найду где-то здесь оружейный магазин, что, конечно, крайне сомнительно.
С ледорубом в руках я обошел все поле боя, окончательно добивая всех стражей, что еще были живы. Наглые твари, чей мозг, или, вернее, сгусток ганглиев, был слишком примитивен, чтобы понимать концепцию такого явления, как боль, до последнего пытались цапнуть меня или уколоть жалом, но в их состоянии это уже больше походило на агонию. Я без труда прикончил всех, но отметил при этом, что никто из них не пытался уползти, не пытался спастись. Все дрались до последней секунды, словно такой вещи как «инстинкт самосохранения» у них вообще не существовало. Навевает определенные мысли…
А если вспомнить, насколько слаженно они действовали во время боя, как меняли тактики на ходу, при этом никак не контактируя друг с другом — эти мысли превращаются уже в интересную теорию.
А еще можно вспомнить, что в моем мире, на моей Земле, всегда видели только желтых небольших весп, рабочих. Это даже логично, ведь именно рабочие особи, улетающие далеко от своего улья, имеют шансы провалиться в разлом, который выбросит их на другой стороне — на моей стороне. Вряд ли сразу же, скорее всего, разлом действует как накопитель, который однажды прорывает, но уже в другом мире, и он выпускает из себя сразу всех сгрудившихся внутри тварей. Ну и это объясняет, почему среди весп, прорвавшихся через разлом, нет и никогда не было стражей — стражи охраняют улей. И от него ни шаг не отходят, что лишает их возможность познакомиться с разломом. А это в свою очередь превращает теорию во вполне себе оформленную уверенность.