После таких новостей прямо не терпится домой. Сначала отвожу Лену к себе, затем велю Никитосу гнать на максималках. По возвращению в усадьбу я иду на включенный свет в гостиной. Там меня ждет Лакомка в коротком халате. Под ним — ничего.
— Привет, мелиндо, — улыбается альва, она берет меня за руку и ведет к лестнице. — Ты вовремя — она должна уже переодеться.
— Кто она? — прищуриваюсь.
— Увидишь, — не ведется альва.
По дороге наверх вспоминаю, как меня провожали на выпускной Кира с Софией. Неужели…? Да нет, девчонки просто кокетничали, тут и близко не было чего-то романтичного.
Мы поднимаемся в мою комнату, и вот тут я застываю на пороге. На моей кровати сидит Антонина Павловна в прозрачном бежевом пеньюаре. А под тканью — ничего. Прямо сон наяву.
— Данила, ты больше не мой ученик, — смущенно произносит женщина, в то же время призывно изогнувшись. Грация у нее на высоте, как всегда, но сейчас с налетом эротичности. — Поэтому я наконец могу отблагодарить тебя за всю твою доброту, — она манит меня рукой. — Прошу не отказывай.
Какой тут «отказывай»! Не дождетесь! Стремительно как спринтер я бросаюсь в постель — в жаркие объятия обольстительной женщины. Позади меня раздается звонкий альвийский смех, а затем железный щелчок. Это Лакомка закрыла дверь. Изнутри.
Похоже, эта ночь будет бессонной…
— Как выпускной бал, братец? — встречает Антон Шереметьев вернувшегося брата.
— Как-как…Школьник меня сделал в поединке, — бурчит виконт, усаживаясь в кресле у камина.
Антон откладывает в сторону книгу, которую читал, и с любопытством смотрит на лицо молодого Шереметьева.
— Школьник…Дай догадаюсь. У тебя хватило ума нарваться на Данилу Вещего?
— Слушай, я в курсе, что он сильный телепат, но про рукопашку что-то не помню, — вздыхает Никита, уставившись в огонь.
— Потому что ушами слушать надо, — спокойно отвечает Антон. — Он же помог мне заполучить Исабель, учил драться на ножах.
— Так то ножи…
— Ну и он же не только телепат, ну и физик.
— А, физик, — кивает виконт. — Тогда понятно. Вот почему у него кости как железные.
— Чего не поделил с Данилой-то? — прищуривается Антон.
— Да, ерунда. Енерева на него засматривалась. Вот меня черт за язык и дернул, — отмахивается второй Шереметьев. — Не бери в голову. Мы разошлись и забыли.
— Надеюсь, — хмуро заявляет Антон. — А то ведь мне послезавтра уезжать в столицу. Ты остаешься за главного в Будовске, доброотряд будет на тебе.
— Не волнуйся, не подведу, — кивает Никита.
— И на Данилу больше не лезь, понял?
— Да понял-понял. Сдался мне твой Данила.