Уткин как раз топчется у лифта, когда я незаметно подбираюсь к нему сзади.
— Бу, какая встреча! — резко произношу, от чего он подпрыгивает на месте. — Смотрю, господин Уткин, вы не вняли моему предупреждению.
Разворачивающийся бретер делает попытку накрыться кислотным доспехом, но я уже вонзаю предварительно выхваченную наваху ему в бок. «Бритва» вспыхивает лиловой псионикой, и первичный слой доспеха, не успев сформироваться, развоплощается. Кислотник со стоном оседает на пол, схватившись за перила ограды. Рана не смертельная, убивать его пока рано. Я же пользуюсь моментом и, посредством пси-конструктов пробив щиты, сканирую сознание. Разум открыт. Ну всё, теперь ему не дернуться.
— Зря ты мне соврал на вечере, — вздыхаю.
— Я просто пришел… — хрипит Уткин, оправдываясь. — Не за белобрысой… Просто…за шмотьем…
— Ой, да кому ты сказки рассказываешь? — фыркаю, вытирая лезвие навахи об куртку на его плече. — Телепату? По-твоему, это, правда, умно?
— Нет, — с натугой соглашается кислотник, расстроенно опустив голову. Понял, что в скором времени сыграет в ящик.
— А вообще хорошо, что ты заглянул, — утешаю бретера. — Теперь у меня есть доказательства, что тебя нанял клан Горлановых. От души спасибо. Но за то, что хотел убить мою невесту, сам понимаешь, придется ответить.
— Можно только без боли? — просит Уткин, стиснув зубы. Все его мысли активировать атаки я нивелировал ментальными волнами, поэтому ему только и остается смириться.
— Легко, — киваю и запускаю в его сознании телепатический взрыв. Эта атака очищает сознание от всех воспоминаний. Частичка за частичкой, ткань за тканью, извилина за извилиной мозг Уткина избавляется от всего нажитого, и остается только чистый как стеклышко человек.
Пошатнувшись, Уткин падает на задницу и хлопает пустыми глазами младенца. Разучился ходить, вот и шлепнулся. Я набираю гвардейцев и велю заняться недееспособным господином на предпоследнем этаже: сначала отвезти к Софии, залечить рану, а потом передать в соответствующее лечебное учреждение. Как раз, недавно «Валентино» спонсировал одно из таких в рамках благотворительности.
Теперь Уткин — это новый человек. Практически ребенок. Ему предстоит заново научиться всему: писать, читать, владеть своим Даром, и кто знает, может, из нового Уткина в этот раз получится не заказной дуэлянт, а настоящий герой, справедливый и честный. Я мельком просмотрел его детские воспоминания: бедный выродившийся род, избиение отца, голодное детство. Быт формирует сознание. Вот отчасти почему из Уткина получился моральный урод, бретер без стыда и чести. Это его не оправдывает, конечно, — как будто у меня детство было ламповое, — но интересно, что получится со второй попытки.