— Как насчет Кровавого Скрытника? — передергивает плечами второй. — Он положил кучу гридней, да к тому же еще и старика Хруста. Про воинов племени вообще молчу. Что ему мешает к нам припереться?
— Этот Скрытник появляется только рядом с «норами», — отмахивается первый. — Да и вообще он слабак и выскочка, который бьет исподтишка. Против меня он бы и несколько вдохов не простоял.
— Опять брешешь, Болтолыга, — вздыхает напарник.
— Ничуть! — хвастливый ракхас поднимает мускулистую руку, напрягает бицепс. — Я бы его одной левой уложил… — Бам! Бам!
Резко ракхас бьет себя два раза в челюсть.
— Болтолыга, ты зачем себя-то колотишь? — удивленно смотрит на него напарник. — Опять грибов переел?
Хвастливый ракхас резко отводит руку от своих разбитых клыков. Здоровяк в полном недоумении смотрит на разодранные костяшки.
— Я не фффнаю, — выплевывает он зуб. — Само как-то…
Лакомка рядом со мной беззвучно хихикает.
«Мелиндо — проказник» — прочитываю ее мысли. Ну а что? Пусть зеленый за словами следит. Слабак и выскочка, значит? Ну так вот тебе.
— О! Деньга! — тем временем второй ракхас опускается на землю, зеленые руки рыщут по грунту, пока не нащупывает здоровенный клык. — Здоровый резец! Завтра куплю на него лишнюю миску болтунки!
— Отдай! Это мой ффуб! Фначит и болтунка моя! — рычит Болтолыга.
— Пошел ты! Сам выбросил его, значит проворонил! — встает напарник, но ненадолго — его тут же опрокидывает мощный хук Болтолыги.
— Мой ффуб! — воинственно шепелявит Болтолыга.
Между ракхасами разражается короткая драка, а потом Болтолыга хватается за топор на петле. Приходится вмешаться — шум мне не выгоден. Я программирую обоих ракхасов утихомириться и забыть о происшествии. Клык остается у второго напарника. Болтолыга сам виноват, нечего бахвалиться. Пусть теперь он искренне порадуется за товарища, который за его зуб получит лишнюю порцию еды. Причем это не метафора: я на самом деле запрограммировал Болтолыгу испытать положительные эмоции от своей щедрости. Ох, это далось сложнее, чем я предполагал. Сознание ракхаса с трудом поддается положительным эмоциям. Да и вообще мозг у зелономордых как дубовый: на любую закладку требуется двойное усилие.
Мы расходимся с патрульными и идем дальше. По пути еще пару раз попадаются ракхасы, один без стеснения стягивает штаны и собирается сделать свои дела прямо на проходе. Уши у Лакомки аж краснеют от негодования. Я срочно программирую позорника спрятать свой срам и валить облегчаться к себе домой — прямо на свою лежанку, ибо нечего портить нам свидание!
— Мелиндо, далеко артефакты? — спрашивает Лакомка, после последнего случая. — Кажется, я вдоволь поностальгировала.