Черный бронированный «Майбах» на фоне ландшафтов Южного парка выглядит как премиальный танк. Обычные водилы держатся от нас на расстоянии, многие уступают дорогу от греха подальше. Никитос заворачивает к обшарпанному кирпичному зданию. Водителя оставляю в машине. Сам же поднимаюсь на крыльцо и вхожу внутрь. В холле меня встречают два охранника с физиологией типа «банковский сейф»: такие же массивные, широкие и квадратные. Подобных здоровяков часто берут вышибалами в клубы.
Нахмурившись, здоровяки громыхают ко мне.
Я мельком оглядываю шкафов, выбирая поздоровее.
— Так, ты свали и не отсвечивай, — велю правому, и тот разворачивается и уходит. — А ты бегом в кабинет своего босса и хорошенько вдарь ему в печень, но так чтоб не вырубился.
Громила срывается вверх по лестнице, причем бежит очень быстро, и выглядит это как гиппопотам в галопе. Я же, не торопясь, двигаюсь следом. По пути из разных дверей ко мне выскакивают то один, то другой сообщник Дюжева. Я всех собираю и веду за собой. Заодно практикуюсь в ментальном подчинении толпы. А то расслабился совсем. Десять человек — мой нынешний максимум, и это никуда не годится.
Всего вылезает около пятнадцати. С трудом, но справляюсь. Мужики, как зомби, идут следом за мной. Блин, как же тут прокурено! Вообще Дюжев вроде как контрабандист сигарет. Через теневые компании он поставляет дешевые пакистанские папиросы на отечественные прилавки. Видимо, контрабандисты и сами часто балуются своим товаром. Дешево ведь.
Добираемся до кабинета хозяина этого предприятия. Сам Дюжев лежит на ковре и жадно хватает ртом воздух, сжимая живот. Над главарем возвышается посланный «шкаф».
— Выстройтесь по кругу, — киваю своим «зомби», и они окружают опрокинутого Дюжева.
— Что за… — хрипит он, пытаясь восстановить дыхание. — Предатели…Вы все…
— Они не предатели, — решаю прояснить ситуацию. — Я — телепат Данила Вещий. Теперь сообразил в чем дело?
Он моргает раз, другой и хрипит:
— Что тебе надо? Зачем подчинил моих людей?
Ну хотя бы контрабандист оказался сообразительным. А, значит, можно попробовать поговорить без членовредительства. Следующие пару минут я объясняю «сигаретному барону Будовска», что разрешается и запрещается делать в моем городе. Разрешается, так и быть, барыжить папиросами. Запрещается приставать к красивым учительницам. Дюжев понятливо кивает, да и в его голове я не нахожу возражений, особенно когда он поглядывает в рыбьи глаза своих людей. Ну и славно. На этом я и оставляю контрабандистов. Ну а что? Не всех же убивать, а то так в Будовске совсем не останется людей. Треть жителей хоть как-то, да замешана в криминале. Нужно практиковать кнут и пряник, нужно перевоспитывать местных бандитов. Чай не тупые, демонстрации силы должно быть достаточно. А кто тупой и все равно не понимает — того можно и убить. Даже нужно.