Значит, не Вещий? Надо всё обдумать. Видеорегистратор на лобовом стекле цел, и, скорее всего, выродков можно будет опознать и найти.
— Вызови гвардию, — бросает наследник помощнице.
Девушка хватается за телефон, Эдуард же направляется к задней двери лимузина. На улице холодно, лучше подождать гвардейцев в тепле.
— Госпо-дин, — стонет водитель, заметив куда он движется. — Вам не стоит…
Не слушая этого слабака, Эдуард распахивает дверь, садится и тут же застывает, во что-то вляпавшись. Омерзительный запах бьет ему в лицо, глаза наследника отказываются верить увиденному.
— Я предупреждал, — обреченно выдыхает водитель снаружи.
Весь кожаный салон обоссан и измазан в дерьме. Тут минимум трое постарались.
Эдуард хлопает глазами раз-другой, а затем из его горла вырывается истошный яростный крик:
— Я ИХ ВСЕХ УБЬЮ-Ю!
Он молнией выпрыгивает наружу и сотрясается в кашле. Чертовы смертники! Как они посмели⁈ Кто бы это ни сделал, завтра, нет, сегодня, им конец! Эдуард не уснет, пока не прикончит выродков! Он живьем сдерет с них кожу!
Отправив бандитов покуражиться в тачке Эдуарда, я решаю отвезти девочку домой. Поздно уже, и такой малышке опасно ходить одной. Марина указывает адрес, и Никита подъезжает к небольшой пятиэтажной панельке. В моем мире такие дома назывались хрущевками.
Я огладываю район. Мда, совсем не очень, хоть и не смертельно. Асфальт весь истресканный, лавки во дворе рассыпались от старости и превратились в труху, детская площадка утонула в слякоти. Один плюс — что чисто. В смысле нет свалки пивных банок и прочего мусора.
— Спасибо, дядечка, что подвезли, — лучезарно улыбается Марина. — Я сама дойду, вот мой подъезд.
— Постой, — я накланяюсь и кладу ей в кармашек куртки сто рублей. — Деньги отдашь родителям, на улице не доставай. Поняла?
— Поняла, — послушно кивает.
— А теперь пошли, — распахиваю дверь. — Хоть познакомлюсь с твоими родителями.
— Ой, спасибо, — Марина радостно выскакивает наружу, забыв пакет с тортами.
Я качаю головой — ну и горе ты мое, луковое! — и, взяв пакет, выхожу следом. Вскоре мы оказываемся в небольшой квартирке на первом этаже. Открывают нам чета дряхлых старичков. Бабушка уводит Марину спать, а я и дед еще десять минут общаемся на кухне, попивая чай.
В общем ситуация становится мне понятна еще в первые две минуты разговора. Родители Марины давно погибли, а старички получают довольно маленькую пенсию. Вот Марина и вышивает крестиком, да продает свои поделки на улице допоздна.
Попрощавшись со стариками и вернувшись в машину, звоню Тамаре Репкиной.