Клубы ещё не до конца рассеялись, и сквозь них мы с Лордом Тени встречаемся взглядами. Оба закованы в теневые доспехи, оба стоим напротив. Он выгибается, хрипит от предвкушения, и в когтистой рукавице рождает новый чёрный шар.
— Много громких слов…Твои уловки не помогли тебе, мальчишка, — явно ухмыляется он под шлемом.
— Рано судишь. Они ещё не закончились, — хмыкаю я и резко повышаю голос: — ФАС!
Из последних клубов тумана, с грохотом вырываясь из леса, несётся Пёс. Прыгает прямо на теневика, и в тот же миг чёрный шар детонирует у того в руках, выплёскивая вокруг пламя и осколки тьмы. Дублёная песья шкура загорается пламенем, но держит жар, не пропуская его внутрь. Мой мохнатый танк с рёвом вгрызается в теневой наплечник врага и начинает трясти башкой, зажав теневика, как кость.
Раздаётся оглушительный рёв, и Лорда отбрасывает в сторону. Он переворачивается через себя и с треском падает в скалы, разламывая камень и оставляя после себя вмятину в породе.
— Гребаная псина! — орёт он, вертя головой и пытаясь подняться из образованной ложбины, припадая на ногу.
Я мгновенно сканирую его позу на всех уровнях. Неужели хоть немного, но мы его уже достали? Честно говоря, я не рассчитывал на прогресс так рано. Высшие теневики живучи, как оборотни. Вспомнить того же Ратвера: я мариновал его месяцами в пустыне, прежде чем прикончил сравнительно легко. Та же рана что Лорду Тени нанесла Мадам Паутина — всего лишь незначительная царапина.
— Пёс, рви это чучело, — бросаю я по мыслеречи своему мохнатому танку, в тот же миг вскакивая ему на спину и вцепляясь в загривок. Пёс рвёт когтями землю и несётся прямо на Лорда Тени. Тот, завидев нас, тут же начинает обстреливать чёрными шарами. Но я заранее поднимаю перед нами каменные плиты — одна за другой вырастают заслоны, и каждый снаряд бьётся о них, детонируя. Взрывы сотрясают землю, волны огня катятся по округе.
Пса спасает его дублёная шкура, он даже не сбавляет хода. А вот мой доспех держит хуже: ударные волны бьют по мне раз за разом, вдавливают к меху, будто пытаются размазать по шерсти. Если бы не Дар Пустотоника — давно бы уже лежал спёкшийся. Но Пустота глушит последствия чужих техник, жрёт силу взрывов и гасит боль.
Я, конечно, слукавил, когда говорил теневику про его зазнайство. Враги недооценивают меня не только потому, что сами воображают себя всесильными, но и потому, что я бережно храню свои секреты. Никто же не знает, что я не просто телепат, но и Пустотоник. Огневолна по касательной меня не убьёт, только прямое попадание. Вот почему я всегда ухожу живым.