— Залили и подогрели, шеф, — отчитывается Воронов.
Я вскидываю Синий меч.
— Убирайтесь в укрытие. Ледовики, ваш черёд.
Вместе с ледовиками резко кастую магию холода, и вся вода в каменных швах превращается в лёд. При расширении он создаёт чудовищное давление, рвёт камень изнутри, словно бетон на гидроузле зимой. Перепад температуры, вызванный предварительным нагревом огневиков, усиливает эффект, и верхние этажи пяти пузатых башен разлетаются взрывом.
Башни рушатся, разносит их в щепки, огромные каменные глыбы градом обрушиваются вниз, прямо во двор на Шипустона и Грандбомжa. Но последнему всё равно пофиг — он уже и так разрублен на кучу кусманов. Тучи обломков врезаются в тело теневого зверя, глыбы ломают панцирь, оставляют трещины и вмятины, отскакивают и разлетаются в стороны, но следы ударов остаются.
Шипустон, конечно же, не любит боль, да и кто любит. Пускай он не из неженок, а теневой панцирь его крепок и прочен, но зачем же терпеть, когда можно не терпеть? Он тут же реагирует, сжимается, уменьшается до размера автомобиля, чтобы спрятаться под рядом упавшими обломками и не дать себя порезать. Масса втягивается внутрь, клешни складываются, и он словно заворачивается сам в себя.
— Молодец, Шипустон, — усмехаюсь, выкидывая Синий меч в теневой портал. — Бережёшь шкуру.
Я телепортом оказываюсь рядом со зверем, прямо в завале, и касаюсь его бока. Он снова успел сжаться — теперь уже до размеров баскетбольного мяча, втянул клешни и стал совершенно круглым. Видимо, предел его уменьшения куда меньше, чем предполагала Мадам Паутина: он способен уходить даже в миниатюрный масштаб.
— Убей… — рядом сидит восстановившийся из порубленных кусков Грандбомж, правда, голый — одежда его регенерацией не обладает. Кровавым щупом он касается меня, жалостливо глядя снизу вверх.
— Фу ты, напугал, — ругаюсь я, доставая из кармана портальный камень. Вокруг всё ещё гремят последние обломки, и времени остаётся в обрез.
Портальная вспышка ослепляет, и вместе с уменьшившимся Шипустоном и Грандбомжом меня перебрасывает в главную резиденцию Организации — в Лунный Диск.
Мы оказываемся в ангаре или в большом зале, где эхо гулко отдаётся от каменных сводов. В центре — я, Грандбомж и сжавшийся до мячика Шипустон. Тварь-мячик при переносе откатывается в сторону Норомоса, мохнатого йети. Рядом со мной сидит голый Грандбомж, крутит головой, всё ещё не до конца собравшись.
Кроме Норомоса здесь ещё и Председатель. Ни Масасы, ни Лианы, да и никого больше нет. Хоттабыч смотрит на меня недовольно из-под косматых бровей и низким голосом произносит: