Ускорившись, я сорвался в пике и без лишних церемоний влетел через окно в зал Совета. Пока лорды охреневали от моего эпатажного появления, я быстренько представил им Ломтика, загрузив их ещё больше. Да, представил малого как лорда — для большей экспрессии. Да и в целом, почему бы и не да! Ведь какое главное качество вассала? Правильно, верность. Вот у Ломтика её как раз с избытком.
На представлении малого я не заканчиваю. О нет. Всё только начинается.
— Филинов! То есть ты признаёшь, что обманывал Совет! — снова завопил Трибель, пытаясь всё обернуть в свою пользу. — Что протащил Рвачей в городской патруль для захвата…
А я просто хлопаю рукой по артефактному экрану, передавая воспоминание в ментальный «жёсткий диск». Прикольная штука, кстати. Аналог нашего телевизора, но заточенная под телепатов.
— Уважаемые лорды, я, конечно, всё понимаю, но у Совета наверняка есть дела поважнее, чем смотреть за пёсами… — игнорирую я вопли лорда Небесного Дома. — Посмотрите лучше на это.
Экран, что Трибель только что пытался использовать против меня, вспыхивает. Артефакт шипит, трещит — и начинает воспроизводить воспоминание, которое мне недавно передал Ломтик.
На экране Трибель в своей резиденции вопит в связь-артефакт:
— Я хочу уничтожить весь Совет. Устроить хаос. И возглавить Сторожевой город…
Лорды, ошарашенно раскрыв глаза, наблюдают за переговорами Трибеля с Лордом Тенью, развернувшимися на экране.
Лорд Димирель, всё ещё стоящий с расправленными крыльями — в той же позе, в какой он замер ещё до моего появления — не сводит взгляда с происходящего. Сначала он смотрит на экран, затем — на меня, после чего переводит взгляд на Ломтика, гордо восседающего на столе, и, наконец, возвращается к Трибелю. Глава Лунокрылых явно ошеломлён, внутри него бурлит целый ураган эмоций, но он, надо отдать должное, быстро берет себя в руки.
— Кхм-кхм… вот как, — произносит Димирель ровно, почти буднично. — Трибель — так ты не просто покушался на моих наследников. Ты — изменник и предатель всей Херувимии.
Застигнутый врасплох Трибель уже не кричит, а хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба, а под мантией предательски дрожит его единственное крыло. Он бросает в мою сторону взгляд, полный бешеной ненависти.
— Филинов, будь проклят день, когда ты явился в Сторожевой город, — шипит Трибель. — Всё из-за тебя! Всё…
— Все вы так говорите, — вздыхаю я, устав от повторения.
— Кто «мы»⁈ — шипение из его горла остается единственным звуком, которое он способен воспроизводить.
— Мои будущие легионеры, — усмехаюсь.