Атланты мечутся, словно оглушённые рыбьи стаи, потерявшие течение. Громаров, наконец, разбили, да только князь Икрис каким-то макаром умудрился получить рану. Он тяжело опускается у стены, окружённый гвардейцами и младшим княжичем.
— Отец, нет! Что же делать⁈ — в панике крутит головой княжич Гребень. По мыслеречи, настроенной гвардейскими телепатами, разливается волна испуга. — С нами Целителя нет!
— Не только его, — замечаю я задумчиво. Ведь нигде не видно княжича Океариса.
Но ладно, вернёмся к раненому. Князь сидит, вцепившись в живот, лицо пепельно-бледное.
— Я сбегаю наверх с отрядом! — Гребень аж трясётся, видно, сильно любит папку. — Мы найдём Целителя! Я поклянусь!
— Не стоит умирать напрасно, княжич, — отзываюсь спокойно. — Вся арена заполнена громарами.
— Король Данила прав, сын… — вздыхает князь. — Похоже, отмеренный мне путь истекает.
— Если только вы не страдаете суицидальными наклонностями, княже, — замечаю. — Я могу вам помочь, но при одном условии.
Князь поднимает полные боли глаза, не понимает.
— Король Данила, что вы хотите? — вопрошает Гребень, нахмурившись.
Я гляжу на обоих серьёзно:
— Никто об этом не узнает. Клянётесь?
Они удивлённо переглядываются, и князь кивает.
— Клянусь Океаном! Ваша тайна умрёт со мной! И я никогда не буду использовать её против вас!
— Никто из нас! — кивает Гребень.
Ну что ж, придётся помочь жаброшейному. Вроде мужик он неплохой. Я протягиваю щуп в Легион и достаю своего садиста-Целителя.
Затем, присев, кладу ладони на окровавленную рану. Свет разрастается под пальцами, склеивая разорванную плоть, восстанавливая ткани, будто всё это было не болью, а иллюзией.
Через несколько секунд Икрис уже сидит ровно. Глубоко дышит, всё ещё тяжело, но без боли.
— Я у тебя в долгу, король Данила, — говорит он хрипло.
Я киваю, принимая к сведению. Долг платежом красен, но не сегодня.
— Кстати, княже, громары сейчас захватывают ваш дворец, — сканирую я княжескую резиденцию, расположенную неподалёку. Арена расположена впритык к стенам дворца.
Князь вскакивает, едва не упав обратно.
— Кто⁈ Кто впустил их⁈ Кто открыл замки⁈
— Сейчас это не важно, — говорю жёстко. — Но там устроился кто-то, чья сила не меньше моей. А я — Грандмастер. Не знаете, кто это?
Его губы бледнеют. Веки подрагивают.
— Неужели… — князь глотает. — Сам Первозданный Король?
— Тогда это настоящее вторжение, — бледнеет княжич Гребень.
Настя хмыкает, скрестив руки на груди. Ну да, как будто и так непонятно, раз враг пытается захватить ваш дворец.
— Первозданный Король — это кто такой вообще? — уточняю. — Какая у него стихия?