Не только меня покоробила неуместность воспоминания о трагичной судьбе Мурзика. Лиля торопится заткнуть братца и переходит к последним светским сплетням. Маша подхватывает без восторга, лишь бы отойти в беседе от баронессы. А затем к нам подваливает еще народ. Урусов Михаил, Демидов Павел и еще несколько столичных дворян. Со всеми я уже общался на вечеринке у Маши. Поэтому сам представляю Свету ребятам. Кстати, блондинка больше всего смотрит с удивлением не на великосветских отпрысков, а на меня. Не надо быть телепатом, чтобы прочесть в ее глазах вопрос: «Даня, как ты можешь их всех знать⁈»
— А ты в курсе, Маш, что здесь будет Паскевич Дима? — задает вопрос Лопухина Настя.
Ох, черти рогатые. Еще этого доморощенного рабовладельца здесь не хватало.
— Теперь в курсе, — вздыхает княжна Морозова. — Надеюсь, у него хватило ума хотя бы не притаскивать сюда ту бедняжку-мулатку.
— Хватило, Мария, — вдруг раздается язвительный голос очень памятного мне засранца. — Лестно слышать твои отзывы о себе.
К нашей компании подступает княжич Паскевич. С моего визита в Белокаменную он не изменился. Тот же высокомерный взгляд, та же злобная лыба.
— Это не отзывы, а пожелание, — не остается в долгу Маша.
Блин, и этому выродку мне Свету тоже представлять? Ва-а-аще не охота. Притворюсь молчуном.
— Так-так, а что за обворожительная спутница досталась нашему простолюдину? — Паскевич жадно оглядывает точеные изгибы тела блондинки. Света от его взгляда невольно подается ближе ко мне.
Ага, так я тебе ее и назвал, мерзавец.
— Дмитрий, вы сегодня без ножей? — отвожу огонь на себя. — Что-то случилось? Вдруг разлюбили оружие?
Княжич сразу забывает про блондинку. Ноздри его яростно подергиваются.
— Ты везде успел отметиться, Вещий, — морщится он. — Даже у барона. Но это не дает тебе право так со мной разговаривать. Для тебя — Дмитрий Степанович. Уяснил, безродный?
— Как прикажете, — покладисто соглашаюсь. Своего я добился. — Больше в Африку не ездили? За новыми рабами?
— В нашем Царстве нет рабов, — нехотя отвечает он. — Я привозил сюда чернокожую служанку. Кстати, — Паскевич мерзко ухмыляется. — Так уж случилось, что она после того приснопамятного вечера у тебя, Маша, серьезно заболела, очень серьезно, — вздыхает будто бы грустно.
Княжна Морозова бледнеет.
Теперь моя очередь ощутить бешеный прилив ярости. Выродок. Какой нахрен княжич? Он гребаный мажор. Избалованный отморозок. Как пить дать отыгрался на девушке, избил до полусмерти.
— Больная слуга мне не нужна, и я прогнал ее, — рассуждает он насмешливо. — Наверное, ей не подошел климат.