Хм, тут не поспоришь. Чёрт, что за воду Хоттабыч опять мутит?
Настя уже заварила чай. Принимая походную жестяную кружку, Масаса благодарит нас.
— Конунг Данила и дроттнинг Люминария, спасибо вам за яблони, — видимо, леди Масасе привычнее обращаться к нам как к конунгу и дроттнинг, чем к королю и королеве. Но вообще мне без разницы. Один титул другому не мешает. — Они уже цветут, скоро будут первые яблоки.
— Простите за прямоту, леди Масаса, — говорю я, — но всё‑таки это земли Багрового Властелина, а он не любит Организацию, поэтому лучше нам разговор побыстрее закончить, чтобы не подвергать вас риску. Так по какому поводу вы к нам заглянули, леди Масаса?
— Чтобы получить ответ, — произносит она мягко, — касательно предложения Председателя Хоттабыча о сватовстве к Екатерине Игоревне, вашей сестре.
Я хмыкаю, отставляю кружку.
— Простите за прямоту снова, но с чего это вдруг ему взбрело в голову — жениться на совсем юной менталистке, да и тем более моей сестре?
— Конунг Данила, а почему бы и нет? — отвечает она как‑то вяло. — Хоттабыч — знатный мужчина, между прочим. Уважаемый. Могущественный.
Настя не выдерживает:
— Но он же старик! — и тут же одёргивает себя. — Ой… Простите.
Масаса качает голову, слегка смутившись:
— На самом деле, он всего на три сотни лет старше меня.
Я хмыкаю:
— А так и не скажешь. Выглядит он потрёпанным, простите за честность.
— Председателю нравится облик такого седобородого старца, — поясняет Масаса, вздохнув. — Что же поделать.
— Леди, — вздыхаю я, — в любом случае, решать будет Катя. Я не против переговоров, но Катя — самостоятельная девушка. Думаю, шансы у лорда Хоттабыча невелики. Моя сестра его даже в лицо толком не знает. А для неё главное, как для любой молодой девушки, — эмоциональный контакт.
Масаса кивает:
— Понимаю. Я всё передам.
Она допивает чай, аккуратно вытирает губы салфеткой. Когда леди уже удаляется, Лакомка переглядывается с Настей и фыркает.
— Прямо диверсия, а не сватовство.
Замок лорда Ламара, возле Молодильного Сада
Леди Гюрза сидела у себя в покоях, откинувшись в кресле у окна. В руке лениво покачивался бокал вина, рубиновая капля неторопливо стекала по стеклу. Сейчас Гюрза не думала о придворных интригах и не примеряла на себя фальшивые маски благородства, которые она, как воспитанная дочь Великого Дома дроу, привыкла носить. В голове у неё шумел ветер. И вилась клубами пыль. И гремел бешеный, неистовый галоп.
Вот это была скачка!
Она вспоминала, как мчалась тогда рядом с королём Данилой. Воронёная лошадка, которую она прозвала Брусничкой, телепортировалась на полном скаку, уносясь на сотни метров в одно мгновение, и Гюрза летела вместе с ней, чтобы ударить псионикой в остолопов‑многоруких. Эти спринты — настоящее чудо, а не лошади! Ни одна шестилапка не шла с ними ни в какое сравнение!