Вскоре возвращается и «Буран», колонна снова трогается вперёд. По рации раздаётся голос Фирсова:
— Всё было чисто, Филин. Никого не встретили.
Я нажимаю кнопку связи, отвечаю спокойно:
— Понятно. Мы встретили одного «западного» монаха с десятком големов.
Не успеваю договорить, как в рацию раздаётся тяжёлый вздох Мерзлотника:
— Филин, за что ты нас так не любишь? Сам с големами дрался. А мы по пути ни одного монаха не встретили. — Старый ледовик явно расстроился.
Обижать опытного Грандмастера не хочется, потому спокойно аргументирую:
— Подстраховка не помешала бы. Сам понимаешь, Мерзлотник. Мы же благодарны Чилике за автобусы. И не хотелось бы, чтобы к ней пришли монахи.
На том конце секунду молчание, потом Мерзлотник хмыкает:
— Уел, Филин. Принцесса красотка, грех её огорчать.
Спорить он не стал, что уже приятно.
Колонна без происшествий доезжает до Восточной Обители, а затем мы шагаем через мерцающее пространство транспортного портала — и вот уже Невинск.
Нас встречают медики, работают быстро и слаженно. Тут же бросаются к альвам — старикам, детям, женщинам, бережно забирают их, оказывают первую помощь. Всё доведено до автоматизма: носилки, проверка состояния, магические анализаторы, капельницы, питье.
Но моё внимание привлекают три стройные фигуры среди встречающих. Почти одинаковые. Королева Алира, принцесса Ненея и Лакомка. Стоят вместе, напряжённые, взволнованные, явно меня высматривают.
Я спускаюсь с автобуса, и Лакомка тут же бросается ко мне, цепляясь за руку:
— Фух, всё обошлось!
Я ухмыляюсь, обнимая её одной рукой за талию.
— Конечно, дорогая. А ты разве сомневалась?
В этот момент в дверях автобуса появляется Воитель Феанор.Он стоит в проёме, высокий, мощный, неподвижный. Тяжёлый взгляд скользит по встречающим, полный раздражение. В глазах ещё тлеет магматическое свечение, словно угасающий вулкан.
Я оборачиваюсь на Воителя:
— Ах да. Кстати, прихватил вашего родственника.
И в этот момент Алира, Ненея и Лакомка бледнеют разом, как по команде. Будто перед ними не родной Воитель, а оживший призрак прошлого. В их взглядах читается всё: удивление, напряжение.
Лакомка машинально делает шаг назад, но тут же одёргивает себя, цепляется за мой локоть крепче, пальцы слегка дрожат. Алира не двигается, но губы сжимаются в тонкую линию, её руки остаются по бокам.
Феанор медленно спускается с подножки автобуса. Двигается он с той тяжёлой грацией, что бывает у крупных хищников перед броском. Взгляд впивается в Алиру, в нём читается не просто упрёк — обвинение.
— Алира, это правда, что ты назвала человека своим милордом?