— Харе, легат! Это ж я!
Воронов замирает, ошарашенно щурится.
— Кто «я»? Куда делся шеф? — он всматривается в меня, а потом его глаза расширяются. — Мы чувствуем его сознание в тебе… Ты его съел⁈
Я закатываю глаза. Ну ступить так — это надо уметь, ребята! Зато полезный урок, пробел в их обучении выявлен. Они ведь ощущают «свой дом» во мне, моё сознание — основа их существования. Но стоит мне сменить обличье, и они моментально теряются, как котята, впервые увидевшие своё отражение. Ну что ж, будем работать над этим.
— Я и есть шеф, слепошары. Человеческий облик временно отсутствует из-за небольшой болезни.
Тишина. Легионеры молча переглядываются.
Воронов, наконец, чешет затылок рукоятью меча Тьм и с явным сомнением тянет:
— Небольшой болезни?
Егор-кровник сдавленно выдыхает, оглядывая меня с головы до ног — с моих рогов до когтистых лап.
— Шеф, честно, не помню, чтобы от небольшой простуды кто-то превращался в огромного клыкастого рогатого монстра и обрастал эбонитовой чешуёй.
Я лениво пожимаю плечами.
— Это телепатическая простуда. Короче, — киваю направо, — прекращайте болтать и идите охраняйте мою жену и тёщу.
Указываю когтистой лапой в сторону Лакомки и королевы Алиры, всё ещё без сознания на мягком ложе из лиан.
Воронов кивает и командует:
— Вы слышали шефа? Вперед, парни!
— И правда лучше отойти. А то сейчас эбонит как эбанёт, — добавляет Егор, покосившись на мои когти.
Легионеры шустро отходят, осторожно косясь на меня, будто я вот-вот решу кого-нибудь закусить. Очень интересно, почему всех так впечатляет мой новый облик. Надо бы хоть в зеркало посмотреться. Но вот Олежеку нравится — он вовсю тянется к моим рогам, явно пытаясь на них насадиться.
Ну и ладно. С этим разобрались.
Я поворачиваюсь к Миражу, прижимая к себе сына.
— Слушай, сынок! — говорю я, улыбаясь карапузу, который вцепился в мой рог и вовсю его тянет. — Вот эта глазастая тварюга — Демон.
Указываю когтем на Миража, который уже не пытается даже скрыть дрожь в пальцах.
Малыш удивлённо хлопает глазами, внимательно разглядывая бывшего генерала Короля Теней. Крохотные ручки сынишки тянутся вперёд, но я мягко удерживаю его, не давая дотянуться.
— И он хочет навредить нашей маме.
Карапуз замирает, в глазах пробегает удивление.
До этого момента Демоны в его мире были чем-то вроде забавных зверушек — большие, клыкастые, но не страшные. Олежек их не боялся, скорее считал чем-то дружелюбным, странными няшками.
А тут вдруг оказывается, что они могут угрожать маме.
Осознание медленно проступает в его глазах. Он отворачивается от меня и снова смотрит на Миража.